Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 54 – Анаит Григорян

– Скажите, Арэкусандору-сан, вам нравится работать в банке? – неожиданно спросил Кисё.

– Даже не знаю. Работа как работа, не хуже и не лучше любой другой.

– Вот как…

– А вам нравится работать официантом?

Кисё пожал плечами:

– Ну конечно. Это очень интересная работа, хотя она и может показаться кому-то скучной и годящейся только на арубайто[139]для студентов по обмену. Но для того, кто любит общаться с людьми, это просто работа мечты, уж поверьте мне. Если подходить к делу с душой, можно быстро узнать людей и услышать множество историй.

– Вот как… так, значит, вы путешествуете по Японии и каждый раз на новом месте устраиваетесь в кафе и рестораны, где собираются местные? И как узнаете, куда лучше обратиться?

– Социальные сети и интернет-форумы, – коротко ответил Кисё. – Но я не всегда работаю в ресторанах. Иногда нанимаюсь в круглосуточные комбини типа FamilyMart или Lawson, несколько раз даже работал в гостиницах – все зависит от того, где нужны лишние руки. Всего не перечислишь: как вы уже поняли, надолго я нигде не задерживаюсь, месяц-два, а потом ищу новое место. Честно сказать, я и сам уже потерял счет своим работам.

– Интересно. Это подошло бы, наверное, для писателя.

– О нет, что вы! Я не писатель!

– А по вам не скажешь, выдумывать вы горазды.

– По правде, один мой хороший знакомый со времен института стал писателем, его книги печатает издательство Кадокава[140], так что он самый настоящий писатель. После того как он перебрался в Токио, не припомню, чтобы он много путешествовал – подозреваю, что он ходит только в ближайший супермаркет да ездит на встречи со своими читателями. Когда я бываю в столице, мы тоже встречаемся – всегда в одном и том же кафе возле его дома, и он всякий раз говорит, что мои истории никуда не годятся. Впрочем, иногда он использует их в своих произведениях. – Кисё рассмеялся.

Александр внимательно посмотрел на него: японцы никогда не казались ему загадочными, и все эти разговоры про непроницаемые лица и вежливую замкнутость азиатов он еще со времен института считал скорее проявлением европейской ограниченности и зацикленности на своих привычках, как будто писать можно только буквами, а за обедом пользоваться исключительно вилкой и ложкой, но за дружелюбной разговорчивостью и почти неизменной улыбкой его собеседника ему сейчас представлялась одна только непроницаемая мгла кружащейся водяной пыли.

– Вам никогда не хотелось где-нибудь остаться?

– В Японии множество прекрасных мест, Арэкусандору-сан, – уклончиво ответил официант.

– Вы же понимаете, что я не об этом.

– Вы про Араи-сан? – Кисё почесал спящую Му за ухом, она сердито фыркнула во сне. – Конечно, мне много где хотелось остаться, и здесь, наверное, я бы хотел остаться больше всего. Но… – Он помедлил.

– Но?..

– Это зависит не от меня, Арэкусандору-сан, – вежливо, но твердо сказал официант. – Когда придет время, я оставлю работу в «Тако» и уеду с Химакадзимы.

– Она расстроится.

– Как и Мацуи-сан, когда уедете вы. – Кисё повернулся к нему. – Вы ведь это понимаете?

Александр опустил взгляд.

– Не подумайте ничего, Арэкусандору-сан, я вас не осуждаю, – продолжал Кисё. – Может быть, так будет лучше, кто знает. Вам же известно, как погиб ее муж?

– Кажется, он утонул в море.