Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 284 – Анаит Григорян

– Кстати, ты давно не меняла имя, Осогами-кун. Не думаешь, что пора уже сменить?

– Моих клиентов по большей части не волнует, как меня зовут и как я выгляжу, сэмпай. Самоубийцы. Жертвы преступлений. Те, чья судьба была изменена насильственно. Они не обращают внимания на имена случайных знакомых. К тому же я не люблю менять то, к чему я привыкла. – Она подняла левую руку, показывая ему свои старые часы SEIKO с синими камешками, купленные еще до войны в эпоху Сёва[481].

– Насильственно, значит?

Он подошел ближе, но она продолжала не отрываясь смотреть на реку, как будто ничего интереснее в жизни не видела. Это было непочтительно, но сэмпай прощал ей непочтительность. Рин затянулась сигаретой, вдыхая пряный запах аниса. Человеческие жизни подобны жизням муравьев, суетливо снующих по стволу огромной криптомерии. Это только кажется, что каждый муравей тащит крошки еды и травинки в правильном направлении – в действительности же их движение во многом хаотично. Если бы люди могли уподобиться криптомерии, они бы не совершали так много ошибок. Думая, что у них слишком мало времени, они судят о других поверхностно – и совершают ошибки. Из-за этого их судьбы обрываются гораздо раньше, чем должны были бы. И это – то, что называют «свободой выбора»?..

– Ты все еще расстроена из-за Оохаси-сана, Осогами-кун?

– Это совсем не так, сэмпай. – Она отрицательно покачала головой. – Все в порядке.

Кисараги наклонился и положил ладонь ей на плечо. Рин с удивлением обернулась:

– Сэмпай, все действительно…

– Осогами-кун, смерть – это самое грустное, что может произойти с человеком. Неестественная смерть – в особенности. Она забирает человека из мира живых, оставляя глубокие раны на сердцах тех, кто его любит. И тем не менее кто-то ведь должен выполнять нашу работу, иначе души умерших не найдут дорогу в загробный мир.

Рин моргнула, не очень понимая, к чему клонил сэмпай. Даже для нее он нередко говорил загадками.

– Мне следовало забрать Оохаси-сана самому, но я решил, что будет лучше, если его проводишь именно ты. Чтобы в его последние мгновения рядом с ним был друг.

– Друг, – презрительно повторила Рин. – Я ничего не могла для него сделать. Что это за друг, который стоит и смотрит, как тебя убивают?

– Ты кормишь его кошек.

Она пожала плечами. Сэмпай был прав – пусть это было меньшее, что она могла сделать, но все же это было хоть что-то.

«Больше, чем ничего».

– Тебе известна история о лисе, пожалевшей для нищего пожертвования, Осогами-кун?

– Нет, сэмпай, неизвестна.

– Это случилось в небольшом храме «Такаяма Инари» на станции Синагава. Один бедный человек промышлял тем, что каждый вечер, вскрыв старый замок, открывал сайсэнбакои вытаскивал оттуда мелочь, оставленную посетителями храма для ками-сама. Поскольку это центр города, в некоторые дни ему удавалось собрать две-три сотни иен. Не так уж и много, но на горячую паровую булочку никумани чашку кофе из «Сэвэн-Илэвэн» хватало, а то и на пачку недорогих сигарет оставалось. Изредка кто-нибудь из состоятельных посетителей или турист, уверенный в том, что за бóльшую плату его желание исполнится наверняка, бросал в ящик тысячеиенную банкноту. Конечно, это случалось не каждый день и даже не каждую неделю, но для того бедного человека это было большой радостью. Он был достаточно хитер, чтобы не забирать все пожертвования, и всегда оставлял в ящике несколько монет, а если попадалась крупная купюра, забирал только ее. Из-за этого служители храма не замечали, что пожертвования пропадают, и не обращались в полицию. Однако все это очень злило лису, живущую в святилище. Она справедливо считала, что все пожертвования предназначены ей и из-за «вора пожертвований» для ее маленького храма в следующем году изготовят недостаточно новых талисманов о-мамори,которые так любят туристы. Вор продолжал приходить по вечерам и обчищать ящик для пожертвований, не подозревая о том, что лиса внимательно следит за ним и ее обида с каждым разом становится все сильнее. Однажды вечером, уже примерно зная, когда в святилище заявится вор, лиса взяла несколько десятииенных монет, пожертвованных прихожанами, потихоньку выскользнула на улицу, отыскала на станции телефонный автомат и позвонила в местное отделение полиции с жалобой на «воришку пожертвований». Полиция явилась в тот самый момент, когда вор, по своему обыкновению, открыл крышку сайсэнбако и принялся выгребать из нее деньги. Полицейские крикнули ему, чтобы он немедленно прекратил свое занятие и сдался в руки властей.