Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 276 – Анаит Григорян

Мидзуки была права: нет ничего нового в том, что те, кто убивает людей, нередко перед этим лишают жизни беззащитных животных. Не так-то просто убить человека – одного желания и физической силы здесь недостаточно.

«Чтобы убить человека, нужно самому перестать быть человеком и стать демоном – на краткое мгновение, если речь идет о помрачении рассудка, или же навсегда, если дело касается серийного убийцы».

Ватанабэ рассеянно повертел в руках кружку с горячим шоколадом. Когда-то он привез ее из школьной поездки в качестве сувенира-о-миягэдля одноклассницы по имени Сатоми, но Сатоми погибла от рук неизвестного убийцы, и подарок не пригодился. Окончив Полицейскую академию, он принес кружку на работу, чтобы она служила постоянным напоминанием о том, почему он выбрал профессию полицейского. Кружка выглядела немного по-детски: она была сделана в форме такоцубо– глиняной ловушки для осьминогов[472]. На ней были изображены стилизованные волны и осьминог, когда-то ярко-красный, а теперь немного выцветший от времени. Глазурованная поверхность покрылась сетью мелких трещин.

Что, если убийца собаки был вовсе не взрослым человеком, обиженным или рассерженным на жизненные неудачи? Что, если он был просто жестоким ребенком? Об этом не принято говорить, но иногда дети убивают животных – давят ради забавы муравьев, отрывают крылья бабочкам и лапки жукам, прокалывают лягушек, реже они мучают кошек и собак, потому что их кровь на вид неотличима от человеческой. Ватанабэ никогда не приходила в голову эта мысль – и возможно, она была ошибочной, но алая кровь, похожая на человеческую, должна была вызывать страх перед совершением убийства. Те, у кого она не вызывает страха, могут переступить последнюю грань между человеком и демоном. Тем не менее, даже узнав о чем-то подобном, родители и учителя этих детей в лучшем случае обеспокоятся, хотя всем очевидно, что из жестоких детей вырастают жестокие взрослые. Трудно представить, какие последствия имело бы вмешательство полиции в подобные дела. Вероятнее всего, это вызвало бы общественное возмущение, ведь дети неприкосновенны для закона, только если это не касается особо тяжких преступлений. В случае детей вступает в действие защищающее их ювенальное право, согласно которому ребенок не считается полностью ответственным за свой проступок. Таким образом, проступок ребенка скорее бросает тень на его родителей – и это еще одна причина, по которой родители сделают все возможное, чтобы наклонности их чада не стали известны в обществе.

Если бы примерно десять лет назад это преступление совершил ребенок, сегодня он был бы чуть младше или даже ровесником Ватанабэ. Возможно, он работает тихим клерком в какой-нибудь компании и его коллеги считают его самым обычным человеком. Когда они обсуждают с ним рабочие вопросы или пьют пиво в пятничный вечер, им и в голову не приходит, что он был в шаге от того, чтобы превратиться в чудовище. Но все-таки…

«Что, если он не остановился, но встал на путь совершенствования?»

Ватанабэ вздрогнул. Круглая чашка выскользнула из его пальцев, и горячий шоколад пролился на разложенные на столе бумаги.

– А, чтоб тебя! Тикусё![473]– в сердцах выругался полицейский, пытаясь одной рукой поймать укатившуюся чашку, а другой собрать документы, еще не пострадавшие от расползавшейся по столу темной лужи.