Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 229 – Анаит Григорян

– Как это ты не понимаешь? Ты ведь говоришь о какой-то информации, неизвестной полиции?

– Но я говорю вам правду. Мне просто кажется, что я должен был сюда приехать. Что это была… моя судьба.

Она слегка усмехнулась и покачала головой.

– Знаешь, однажды моей бабушке явился во сне Великий царь Эмма[429]и велел ей забирать детей и уезжать из Токио в деревню, где находился дом ее родителей. Она не посмела ослушаться и спешно покинула город, взяв с собой только самое необходимое. Спустя несколько дней ее дом в Токио сгорел дотла в огненном шторме, который начался после того, как американцы сбросили на город несколько тонн зажигательных бомб и напалма. Когда она рассказывала об этом и доходила до слов Великого царя Эммы, то не могла удержаться от улыбки, потому что он сказал ей: «У нас так много мертвецов, что мои работники не справляются. Я буду благодарен, если вы послушаетесь моего совета». Думаю, что в те годы Великому царю Эмме и восемнадцати его военачальникам пришлось лично посетить множество людей, но лишь немногие из них доверились услышанному во сне.

– Но ведь именно они поступили правильно, разве не так?

Рин неопределенно хмыкнула, отвернулась и зашагала вперед, махнув ему рукой, чтобы он следовал за ней. Шум улицы усилился, как только они вышли из проулка, и перед глазами вновь замелькали разноцветные вывески всевозможных заведений. Александр почувствовал, как уже второй раз за этот вечер его охватывает чувство подавленности. Его новая знакомая была права: полиция работает с фактами, ее не интересует неподтвержденная информация – да и что, собственно, он может им сообщить? Что ему кажется, будто он знаком с неким барменом, который, возможно, просто любит рассказывать посетителям тоси дэнсэцу,чтобы они почаще заглядывали в его бар и заказывали его фирменные коктейли? И что дальше? В Японии сотни, если не тысячи разговорчивых барменов. Все это было чем-то эфемерным, подобным утренней дымке над горой Фудзи. Мгновение – и она уже рассеялась, и нельзя с уверенностью сказать, что ты действительно ее видел.

– Эй, красавчик! Да-да, именно ты!

Александр вздрогнул, услышав обращение на ломаном английском. У дверей одного из заведений стояла девушка европейской внешности и, призывно улыбаясь, манила его пальцем. Над входом была вывеска с надписью золотыми буквами в прихотливых завитушках: Golden Rose, «Золотая роза». По-видимому, здесь в основном работали иностранки. На девушку падал голубоватый отсвет от неоновой вывески, отражавшийся от ее короткой черной юбки и наброшенной на плечи куртки из лаковой ткани.

– Ты, кажется, совсем замерз. Хочешь, я тебя согрею?

Рин обернулась и тоже посмотрела на девушку. Та вульгарно рассмеялась:

– А эта училка что, твоя подружка? Брось ее, с такой постной физиономией в постели от нее не будет никакого толка!

Александр хотел пропустить ее слова мимо ушей и не останавливаться, но Рин вдруг подошла ближе.

– Ты думаешь, я не понимаю твоих слов? – Рин произнесла это на японском, но девица, похоже, по-японски тоже понимала достаточно. Она растерянно моргнула и бросила взгляд на Александра, словно ища у него защиты. В ответ он только виновато развел руками.

– Я не хотела тебя обидеть. Я думала, он один. – Девица будто бы и впрямь смутилась.