Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 167 – Анаит Григорян

– Я, наверное, уже слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством, – Александр постарался сформулировать фразу так, чтобы не показалось, будто бы он ищет предлог, чтобы уйти. – Я и сам не заметил, как быстро пролетело время.

– Сегодня у нас нет посетителей, – отозвалась Юко. – Однако скоро должна прийти наша постоянная клиентка. Она заказала у нас куротомэсодэ[326], чтобы надеть его на свадьбу дочери, и мы подготовили для нее несколько вариантов ткани с разными рисунками. Наша клиентка изъявила желание, чтобы ее кимоно шила именно Аи-тян. Я так рада этому. День, когда ребенок создает собственную семью – самый важный день в жизни любого родителя. У вас на родине ведь тоже так считают, Арэкусандору-сан?

Он посмотрел на Аи-тян: девушка сидела, скромно потупившись, но было ясно, что ей приятна похвала.

– Да, у нас тоже так считают. Думаю, для вашей клиентки так важно, чтобы кимоно шила именно Аи-сан потому, что она верит – это принесет счастье ее дочери.

Выйдя из магазина «Такаги-я» со свернутым в рулон и бережно упакованным в плотную разноцветную бумагу шелковым панно с зайцами, Александр еще некоторое время вежливо прощался с каждой из женщин. Все они, включая бабушку Сидзуко, вышли его проводить, но обе бабушки, по-видимому опасаясь сквозняка, не вышли на улицу и стояли в тени за спинами Юко и Аи-тян, склонившись в прощальных поклонах.

– Мы будем очень рады, если вы заглянете к нам еще, – проговорила Юко. – Сердечно благодарим вас за покупку, пусть она каждый день приносит вам радость.

Прежде чем Александр наконец расплатился за произведение Аи-тян, Юко, Аико и Сидзуко настойчиво пытались отговорить его от опрометчивой траты такой огромной суммы денег. Бабушка Аико даже принялась перечислять, сколько всего можно было купить на шестьдесят тысяч иен в прежние времена. В их уговорах стесненность в средствах – вне всяких сомнений, их небольшое дело переживало не лучшие времена, а будущее не внушало особенного оптимизма – столкнулась с неловкостью от того, что они не могли просто подарить ему этих сшитых из лоскутков зайцев или хотя бы сделать для него скидку. Будучи банковским служащим, Александр быстро догадался, что все возможные скидки и так уже были сделаны, и зайцы, должно быть, изначально стоили как минимум вдвое дороже.

Теперь он стоял перед кланяющимися женщинами и раздумывал, что же ему делать с большим шелковым панно в его холостяцкой съемной квартире. Можно было подарить зайцев Такизаве, но, если они с Аи-тян начнут встречаться, она сильно расстроится, обнаружив пропажу.

– От всего сердца благодарю вас за этот день, – он низко поклонился. – Я с радостью посещу Огаки и вновь нарушу ваше спокойствие.

После этих витиеватых формальных фраз они наконец расстались, и Александр, не торопясь, направился к станции. Все-таки Огаки был одним из самых красивых провинциальных городков, где ему доводилось бывать. Тихие уютные кварталы, утопавшие в зелени ухоженных частных садов, и тянувшиеся в тени навесов улочки, вдоль которых располагались кафе, частные суши-рестораны и питейные заведения идзакая, сочетались здесь с современными многоэтажными домами и торговыми комплексами – конечно, не такими большими, как в Нагоя. Когда он вышел из магазина, на часах было почти семь, и уже начали потихоньку сгущаться сумерки. Александр почувствовал облегчение от того, что поедет на вечернем экспрессе в одиночестве – меньше всего ему хотелось сейчас с кем-нибудь разговаривать. У него оставалось еще немного времени, чтобы перекусить где-нибудь возле станции – сидя с женщинами из семьи Такаги и угощаясь сластями, он не испытывал голода, зато теперь, идя по улице и глядя на ресторанчики и кафе с выставленными перед входом меню, он вспомнил, что, кроме завтрака в Нагоя, ничего сегодня не ел.