Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 155 – Анаит Григорян

– Вот и приехали, – Такэхиро забрал смятую бутылку от Pocari Sweat – видимо, чтобы по всем правилам все же выбросить ее в мусорный бак на платформе. – Просыпайся, друг-не-американец.

– Да я, кажется, и не спал.

– А мне показалось, что ты задремал или впал в медитацию – прошло уже минут пятнадцать, как ты сидишь неподвижно и не отрываешь глаз от окна. Хотел бы я знать, что такого интересного ты там увидел.

– А-а… – только и нашелся что ответить Александр. – Да, наверное, я и сам не заметил, как задремал.

Он тряхнул головой, как бы прогоняя прочь остатки сна.

Когда Александр вышел из поезда на оживленную даже в поздний час платформу станции «Нагоя», ему показалось, будто он действительно только что проснулся или возвратился из другого мира. Спешившая ему навстречу девушка в костюме офисной служащей едва не задела его плечом, но вовремя отскочила в сторону, на бегу успев коротко поклониться и скороговоркой пробормотать извинения: «Гомэн-насай! Гомэн-кудасай!»[310]

– Ну что, ты теперь куда дальше? – спросил Такэхиро, выбросив наконец бутылку в бак для сбора пластика.

– Я живу неподалеку отсюда, в районе Накамура.

– О-о, вот оно как, в самом центре города, как и полагается банковскому работнику, – уважительно протянул юноша, – а мне дальше на метро до Цукидзи-гути, это всего в одной станции от Нагойского порта. Окраина, конечно, но арендная плата там ниже и воздух чистый, хотя иногда немного воняет рыбой. Приезжай как-нибудь навестить, – он протянул Александру руку для по– жатия.

– Обязательно постараюсь, – Александр пожал ему руку. Разумеется, он никак не мог выполнить этого данного из вежливости обещания, ведь они с Такэхиро даже не обменялись адресами, да он и сомневался, чтобы у парня нашлась визитная карточка.

– Ну, до скорого.

Рукопожатие у Такэхиро было крепким, как у настоящего спортсмена.

– Девушка из города Огаки, значит… – с любопытством протянул Рюноскэ Такизава, очень молодой для своей должности заместитель начальника отдела финансового мониторинга, зайдя к Александру в пятничный вечер, чтобы позвать его выпить чего-нибудь горячительного в баре после рабочих будней. – Я про Огаки знаю только, что там бывал поэт Мацуо Басё и написал стихотворный дневник о своем путешествии, который так и называется – «Собрание хайку Басё»[311]. Читал его в студенческие годы. Сейчас, правда, ни одного хайку не вспомню, даже если очень постараюсь.

– В центре Огаки вдоль реки Суймон стоят большие камни с выгравированными на них хайку.

– Правда? – Такизава улыбнулся, отчего его ребячливое лицо показалось еще моложе. – Значит, нужно обязательно туда съездить!

Александр рассеянно кивнул. Прошла уже почти неделя с его поездки в городок в префектуре Гифу, расположенный в получасе езды от Нагоя на скором поезде. За работой и разговорами с коллегами он едва вспоминал о девушке в юкате с красными пионами, но накануне ему приснился сон, в котором он, попрощавшись с Аи-тян на том самом месте, где она со своим старшим братом играла в бадминтон – перед входом в магазин кимоно «Такаги-я», – прошел несколько шагов в направлении железнодорожной станции, а затем обернулся, чтобы еще раз помахать ей рукой. Он хорошо помнил это чувство из сна – непреодолимое желание обернуться, чтобы еще раз на нее посмотреть, хотя она, вероятно, уже давно скрылась за раздвижной дверью-сёдзи. Однако дверь вопреки его ожиданиям была распахнута настежь. На пороге стояла Аи-тян, одетая в юкату и деревянные гэта и склонившаяся в глубоком поклоне, сложив перед собой руки. Подле нее, точно так же склонившись, стояла женщина средних лет – по-видимому, ее мать, также одетая в кимоно более сдержанного лилового цвета лепестков отцветающей глицинии. Волосы старшей женщины были собраны в традиционную прическу нихонгами, и в них уже отчетливо проглядывала седина. Дверной проем был погружен в смутную тень, в которой угадывались очертания прихожей и деревянных полок с лежащими на них рулонами тканей, а за спинами Аи-тян и ее матери стояли, согнув спины в прощальных поклонах, еще две женщины, облаченные в традиционные одежды. Их вид почему-то вызвал у Александра тревогу – то ли потому, что он не мог видеть их лица, а только торчащие из причесок гребни и заколки, то ли было что-то неестественное в их застывших позах или как будто растворявшихся в окружающем сумраке рукавах их кимоно. Должно быть, это были бабушки Аико и Сидзуко. Проснувшись и заварив утренний кофе (по примеру японцев он привык пользоваться фильтр-пакетами), Александр подумал о том, чтобы еще раз навестить городок Огаки.