Онлайн книга «Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус»
|
– Пошла вон! – махнул он рукой, отгоняя осу. Та недовольно зажужжала, но все-таки отползла в сторону и улетела прочь. Акио опустился перед Томоко на колени и осторожно приподнял ее со ступеней. Девушка застонала и открыла глаза. – Томоко! – выдохнул Акио. – Подожди немного, я сейчас… я позову на помощь. – Акио, – она попыталась улыбнуться, – ты пришел… – Ну конечно. – Акио растерянно огляделся – ну где этот Камата?! – Конечно, я пришел. Погоди, ты не говори ничего, сейчас все будет в порядке, с тобой все будет хорошо, слышишь меня, Томоко?! – Акио… – Что? Что такое? – Он сам не замечал, что в отчаянии прижимает ее к себе. – Тебе больно, да? – Не нужно… – Томоко… – Акио понял, что второй раз за этот день плачет: слезы катились из его глаз беззвучно и падали крупными каплями на восково-белое лицо девушки, – прости меня. Пожалуйста, прости меня. Это я во всем виноват. Я просто полный кретин, обещаю тебе, что такого больше никогда не повторится, я никогда больше не обижу тебя, обещаю. Ну хочешь, скажи, что я полный кретин, скажи, Акио, ты полный придурок, я ненавижу тебя, как же я тебя ненавижу! – Не нужно, Акио, я совсем не ненавижу тебя. Ты ни в чем не виноват, это я… такая глупая… Ему показалось, что из-за заливающих глаза слез он видит какое-то странное, исходившее от Томоко голубоватое свечение. Кровь все еще текла из ее затылка, и лужа на ступенях становилась все больше. – Камата-сама, – прошептала Томоко. – Так это вы… Акио оглянулся. Кисё бесшумно подошел к ним и теперь стоял у ступеней храма, слегка склонив набок голову. Выражение лица у него было сейчас точь-в-точь как у статуи Хатимана-рыбака. – Камата, – язык плохо слушался Акио, – нужно позвать на помощь! Она сильно ударилась! Кисё опустился перед Томоко на одно колено и положил ладонь на ее лоб. – Не нужно, Игараси-сан. Голубоватое свечение, которое видел Акио, теперь мягко обтекало руку Каматы. – Тут уже ничем не поможешь. – Голос Кисё звучал твердо, но вместе с тем ласково, как будто он уговаривал непослушного ребенка. – Мне правда очень жаль. – Да как же… как же это… Томоко отвернулась от Акио и смотрела теперь только на официанта из «Тако». Затем она медленно прикрыла глаза, и Акио уже было подумал, что она потеряла сознание, но девушка снова заговорила: – Вы ведь… придумали тогда, Камата-сама, историю про осьминога, которого научили понимать человеческую речь, и теперь он будто бы живет в нашем кампусе… – Придумал, Ясуда-сан, – признался Кисё. Она помолчала немного, собираясь с силами. – А я, дурочка, вам тогда поверила. – Это ничего, Ясуда-сан. Хорошие девушки часто бывают доверчивыми. Томоко снова попыталась улыбнуться. – Это была… смешная история, Камата-сама… про осьминога, к которому приходят побеседовать профессора университета. Я думаю, было бы здорово тоже когда-нибудь поговорить с ним. – Простите меня, Ясуда-сан. Я виноват перед вами. – Ничего… это… ничего. Я ведь сама вас тогда попросила. Акио почувствовал, что тело девушки становится все тяжелее, словно его притягивала мокрая от дождя земля. Он бросил отчаянный взгляд на Камату, который, застыв как изваяние, гладил Томоко ладонью по слипшимся от крови волосам – при любых других обстоятельствах Акио просто убил бы его за это. |