Книга Пять замерзших сердец, страница 116 – Лора Манель

Она даже не каждый уикенд приезжает домой, и у нее не было каникул в ноябре, потому что занятия на факультете только-только начались.

Она пообещала показать мне Бордо и свою квартиру, папа меня отвезет. Не терпится! На Рождество я хочу получить акварельные краски и пастели. Или угольные карандаши, если у тебя не так много денег.

До скорого, Ма.

Люблю тебя.

Флориан

Новое Рождество и новогодние праздники без Катрин. Я больше не считаю их в математическом смысле слова, но впитываю время всей плотью. Отсутствие – привычка, к которой не привыкаешь. Мы не нарушим ритуал: Марк, дети и Натали приехали на праздничный ужин. Когда позвонила Катрин, Марк и Анаис пошли прогуляться по кварталу. Я очень дорожу этим звонком-подарком, но ненавижу момент, когда они переглядываются и выходят из-за стола. Их никто не заставляет говорить с ней, но такое поведение намекает, что они даже слышать ее не желают. Иногда я очень сержусь, в другие моменты думаю: «Им так проще…» Возможно, голос Катрин оживляет подспудное чувство вины за то, что покинули жену и мать.

В этом году было кое-что новое. И это кое-что сделало ужин чуточки странным. Или кое-кто – Саманта, подруга Марка. Все сидевшие за столом знают о ее существовании. Анаис она, кажется, нравится. Флориан держится настороженно. Не имеет значения: она существует. И это заставляет меня думать, что Рождество впятером мы, возможно, празднуем последний раз. В следующем году Марк наверняка захочет провести его с Самантой… а я вряд ли приглашу ее за свой стол. Это было бы предательством по отношению к дочери. Чистый идиотизм? Ну и ладно. Я не смогу – из чувства верности.

Катрин очень грустно. Ей больше нет места в сердце Марка, и она боится, что так же будет с детьми. Дочь сказала, что не станет навязываться, да она и не смогла бы, поскольку давно выбыла из игры. Ее существование мало-помалу выветривается, время стирает его из наших жизней. Катрин трудно, и я ее понимаю, но она обязана признать, что Марк имеет право на собственную мужскую жизнь.

Катрин ведет жизнь узницы. Она ее принимает, потому что наказание было справедливым и это единственный способ не сдаваться. Работа ей нравится, она каждый день чему-то учится, понимая, как ей повезло оказаться среди тех, кого выбрали для реставрации старых фильмов для их оцифоровки. Чтобы заниматься этим, требуются точность и сноровка. Кроме того, Катрин – одна из самых образованных заключенных, а ее поведение в тюрьме считается образцовым. Она ни разу не нарушила порядок и – в качестве поощрения – в следующем году получит право пользоваться «семейным отсеком» (в 2003 году в Ренне появились экспериментальные маленькие квартирки внутри некоторых тюрем). Мы сможем проводить время вместе вне стен зала для свиданий, и это чудесно. Мне не терпится.

Воскресенье, 18 февраля 2007 г.

Первый семестр закончился, промежуточные экзамены тоже, и я могу позволить себе отдохнуть. Чтение, кино, вечеринки с подругами (парней на факультете мало), короче, умело организованная студенческая жизнь. Я даже нашла театральную труппу, где играю вечерами по вторникам. С ударными пришлось расстаться (репетировать негде!), как и с боксерской грушей. Мой гнев унялся, я нахожусь на этапе принятия. Миновала стадию «несчастная, непонятая дочь сиделицы». Это не значит, что я ее простила: принять судьбу и простить – разные вещи. Я всегда буду зла на мать за то, что она сделала, и за то, чего не сделала (за ее отсутствие, за все, что она пропустила).