Книга Вианн, страница 69 – Джоанн Харрис

Внезапно ее лицо преображается. Вошла другая клиентка. Наверное, постоянная, потому что женщина за стойкой приветствует ее с искренней радостью.

– Софи! Как обычно?

– Salut, Сесиль!

Женщина выглядит ухоженной и профессиональной. У нее гладкие темные волосы до плеч. Серый юбочный костюм в тонкую полоску, достаточно хорошо скроенный, чтобы подчеркнуть изящную фигуру. Лакированные черные туфли на слишком высоких, неудобных каблуках. Наверное, она работает поблизости, думаю я. Ей не нравится ходить на таких каблуках. Обручального кольца нет. Но кто-то у нее есть. Это видно по туфлям. Ее «как обычно» – это café-croissant с клубничным джемом в маленькой баночке. Круассан выглядит более свежим, чем мой, Сесиль заботится о своих постоянных клиентах. Внезапно я передумываю выходить под унылый дождь. Мне хочется посидеть здесь еще немного. Я ставлю сумку, которая неожиданно кажется очень тяжелой. Сесиль смотрит на меня с подозрением.

– Здесь нельзя сидеть просто так. Это вам не зал ожидания.

С Софи она говорила совсем другим тоном.

Мне не следовало злиться. Я слышала этот тон множество раз в множестве мест. Но сегодня я чувствую себя уязвимой, как будто с меня содрали верхний слой кожи. Возможно, дело в гормонах беременности, или смене времен года, или тоске по дому, или просто в невероятной усталости, которую нельзя списать на обычный недосып. Я стискиваю зубы и скрещиваю пальцы за спиной, чтобы отогнать неудачу.

– Еще кофе, пожалуйста.

– Пять франков.

От ее взгляда молоко бы скисло.

Я лезу за кошельком, который провалился на дно сумки. Он открывается сам по себе, и мелочь катится по полу. Женщина в туфлях на шпильках смотрит на меня из-за своего столика. Я собираю монеты, у меня горит лицо. Последняя монета закатилась под столик, за которым она сидит. Если бы это были десять сантимов, я бы, может, и не стала подбирать. Но это серебряные пять франков. Слишком много, чтобы махнуть рукой.

– Извините, – говорю я и лезу за монетой, встав на колени на сосновый пол, который давно не мыли. Пятно от вина осуждающе смотрит на меня, как открытый глаз. Рядом появляется еще одно пятно, пугающе яркое. И еще одно.

Это не вино.Я поднимаю руку к лицу и обнаруживаю, что у меня идет кровь из носа. Женщина за стойкой вскрикивает со смесью удивления и отвращения. Я с трудом встаю на ноги, забыв о монете под столом. Кровь из носа капает крупными алыми каплями на мой свитер.

– Извините.

Мне не за что извиняться. Но почему-то я чувствую такую потребность. Я никогда не любила доставлять неудобство. Я пытаюсь зажать нос, но кровь продолжает течь. Она громогласно заявляет о своем присутствии, брызжет на сосновый пол.

Женщина за стойкой говорит:

– Хватит. Выметайся отсюда вместе со своим кровавым носом.

Злиться бессмысленно. И все же это так несправедливо! Голос юной Вианн в моей голове звенит от невысказанной злости. Мама, мы не сделали ничего плохого.Почему люди так обращаются с нами? Из-за нашей кожи, наших волос, одежды, запаха иных мест? Мы не такие, как они, и они просто боятся?

Я молча поворачиваюсь к ней. Из носа по-прежнему льет. Голова – как воздушный шарик с гелием, который дергает и тянет ветер. Цвета Сесиль пронизаны отвращением и неуверенностью. Она словно заявляет: «Я здесь своя. Ты – чужая».Я приглядываюсь к ее цветам. Не к тому, что она хочетмне показать, а к тому, что пытается скрыть. Обычно я так не поступаю – Марсель научил меня осторожности, – но сегодня я сама не своя. С меня словно содран слой кожи, кровь из носа не утихает, и я чувствую, что для этой женщины я невидимка…