Книга Девочка Черной Бороды, страница 53 – Екатерина Ромеро

– Хорошо. Умница.

***

Эта ночь такая длинная. Я не помню, как темнота сменяется светом, как после подвала я оказываюсь в комнате Гафара и почему.

Голова гудит, все качается. Болит все, но хуже внутри. Я жива еще или нет? Все слипается в кляксу, слышу голос Черной Бороды, Ризвана и Фатимы. Они рядом, тогда как мне настолько плохо, что я никак не могу собрать все мысли в кучу.

А дальше приходит врач. Молодая женщина. Она осматривает меня, проявляя сострадание. Я и правда сегодня испугалась, что больше никогда не увижу неба. Что умру в той темнице и Гафару тогда точно станет легче.

Я даже хотела этого в какой-то момент, чтобы все закончилось, чтобы прекратилось.

Когда мне накладывали швы, я хотела кричать, но даже этого не смогла. Сил не было, я тихо скулила, а после Алина уша и я осталась на минуту одна. Дезориентированная, напуганная, не понимающая, что теперь будет.

Когда вошел Гафар, меня словно обдало холодным пламенем. Теперь я уже не была такой резкой и боялась смотреть ему в глаза. Теперь, после ночи, проведенной в холодном подвале, я уже нисколько не сомневалась ни в его намерениях, ни в том, что он ни на йоту не стал теплее относится ко мне.

И еще я уяснила важное: его нужно слушаться. Права на капризы больше нет. Все равно будет так, как он сказал, а значит, я обречена. Нет больше надежды, нет ее. У меня просто нет шансов, а значит, и бороться смысла нет.

Когда Гафар вышел из комнаты, я почувствовала, как слезы покатились по вискам. Я проиграла ему. Меня никто не спасет, никто не защитит, и он особенно.

Надеждаразбилась, точно хрустальный стакан. Я сложила крылья и уснула. Свежий шов на лбу щипал и не давал забыть о том, что это только начало моей боли.

Следующие два дня я лежала пластом. Ко мне никто не входил кроме Фатимы. Она кормила меня как маленькую, ухаживала, помогала одеваться, делала перевязки.

В ванной я увидела свой шрам. Небольшой, легко скрываемый волосами, но все же он был. Мой первый отпечаток его ненависти, хотя я это сделала сама.

Я также не видела в это время Гафара и боялась подходить к той двери подвала, из которой все также периодически доносились голоса.

– Как Лейла?

– В комнате.

– Когда она выходила?

– Вчера минут на пять в коридор вышла, а после сразу вернулась.

– Почему? Охрана ее снова пугает?

– Не думаю что дело в охране, господин. Вы и так всех по-максимуму из дома убрали. Лейла не охрану боится.

Сцепляю зубы. После случившегося стало сложнее. Видеть ее, быть с ней, касаться. Я и не трогал Лейлу все это время. Занят был, дома почти не появлялся, спал в кабинете.

Мы запустили предвыборную кампанию, настроили снова казино, Беслан начал приносить долги. И все бы ничего, вот только Мэссер все никак не успокоится. Как оказалось, параллельно с нами он тоже свою партию продвигает и довольно успешно.

Мне это не нравится, хоть Фарах и говорит, что его шансы ничтожны. Сегодня ничтожны, а завтра велики. Ему ли этого не знать и я на нерве. Слишком много накопилось, еще и Лейла.

За ней как за дитем малым нужен глаз да глаз. Охранников она боится, на меня не смотрит, Фатиму хоть поставил рядом чтоб была.

И если первые сутки я просто давал ей время отойти, выздороветь, то уже прошло пять дней, а Лейла все также не выходит из комнаты. Сидит там, хотя я ее не запираю. Дверь открыта. Ну выйди ты на улицу, воздухом подыши, так нет же. Она сидит там. И ест там, и это меня бесит.