Книга Девочка Черной Бороды, страница 55 – Екатерина Ромеро

Во мне же все кипит, парует просто. Да что не так, сам уже не знаю, спокойно смотреть на нее не могу, и на шрам этот ее особенно. Как отголосок моего решения посадить ее в темницу, в которой эта девочка едва не вышибла себе мозги.

Упрямая, такая странная, не моя. Как только видит меня, у нее вилка из руки впадает. Сжимается вся, подскакивает, глаза опускает. Ладно стараешься, похвально даже. За это время ни разу не сбежала, не орала и даже не ревела. Знал бы, что метод с подвалом так подействует, в первые же сутки ее туда посадил чисто для профилактики.

Переодеваюсь, принимаю душ. Эти выборы выматывают, хотя даже не сами они, а все это расталкивание конкурентов, хотя мы были уже готовы и только Мэссер, сучара, влез вне очереди.

Но мы его найдем, у нас уже есть главный его козырь и надо только придержать орешек и он расколется. Рано или поздно у всех начинают замерзать кости, никто не исключение.

Выхожу в спальню, сажусь в кресло, закуриваю. Когда-то мне казалось, что быть мэром – это должность мечты. На деле же это адовая работа. У тебя никогда нет выходных, ты вечно всем должен и тебе еще при этом надо как-то выжить чтобы конкуренты часом не загрызли.

Благо, у меня протекторат, Крутой помогает, но он не дает никаких гарантий, и если я сам нарвусь, отвечать тоже придется мне, а не Крутому.

Тихий скребок в дверь, впервые стучиться, потому что знает, что я тут.

– Можно?

– Да.

Лейла. Входит, тут же опускает глаза. Не знаю, что после того подвала случилось, но она не смотрит больше на меня. В пол, в потолок, в стену даже куда-то мимо, но никогда мне в глаза.

А я уже соскучился по этой проклятой синеве. Мне ее не хватает.

– Ты поела?

– Да.

– Хорошо.

Отпиваю еще горячий кофе. Смотрю на свою пленницу. Соскучился по ней уже, столько дней не трогал, не касался даже.

– Подойди.

Слушается беспрекословно. Шаг ко мне, я поднимаюсь. Напротив становлюсь, убираю ее волосы с лица. Там шрам. Помню, как она скулила, когда ее штопали.

– Болит?

– Уже нет. Алина сегодня приезжала. Сняли швы.

– Чудно. Ты была хорошей девочкой, Лейла?

Она молча кивает, а после опускает голову и одним махом скидывает с себя длинный халат. А под ним ничего, я малость охреневаю.

Не дожидаясь моего ответа, девчонка молча идет к стене и разворачивается ко мне спиной. Распускаетволосы, которые достают ей до самой задницы, так ласково укрывая спину и нежные лопатки.

Красивая – это не то слово. Она как река, как гармония. Нежная, изумительная, ласковая, трепетная лань.

– Что ты делаешь?

– Я хорошая девочка, а хорошая девочка всегда становится лицом к стене.

Я прихожу к нему сама, не дожидаясь приказа. У меня нет ни сил ни желания с ним воевать, пусть делает что хочет.

Мне все равно уже, кажись, отболело или я просто топчу в себе эти чувства, не давая росткам истерики пробудить боль внутри.

Наша, то есть, его конечно, спальня, хотя я и спала тут одна в последние дни. Гафар сидит в кресле, широко раскинув ноги. Уверенная поза даже сейчас, когда он в одних только штанах. Чертов хозяин жизни, мой хозяин, мой прекрасный палач.

Гафар неимоверно красив, пожалуй, красивее мужчины я еще не видела, но у него особая, жестокая красота. Она одурманивает разум, а после сражает стрелой наповал.

Прямо в туда где сердце. А я без щита, без всяких доспехов. Я его, ему принадлежу, это ничего не изменит и кажется, я смирились. Со своею судьбой, с его ненавистью, с жестокостью и болью. И эта боль. Она бьет по мне так безжалостно как и его слова, его строгие взгляды.