Книга Операция на два сердца, страница 3 – Валерий Шарапов

— Не волнуйтесь, Софья Андреевна. — Голос чекиста на градус потеплел. — Вас не будут допрашивать и подвергать истязаниям. Все осталось в прошлом. Вашей вины в случившемся нет — это установлено следствием. Предлагаю не терять время.

— Проходите в гостиную, — вздохнула я. — Обувь можете не снимать. Но если не трудно, вытрите ноги о коврик… Чай? Ватрушки?

— Спасибо, нет, — отказался седовласый.

С некоторых пор я стала искать в происходящих вещах положительные моменты. Не скажу, что это облегчало жизнь, но толику позитива вносило. Вот и сейчас — все было плохо, беспросветно, но два момента я выделила: первое — ближайшую ночь я, скорее всего, проведу дома. И второе: я не сумасшедшая. За мной действительно велось наблюдение.

Гости сидели в креслах, я — на стуле, и от пристальных взглядов очень хотелось провалиться к соседям снизу.

— Полковник Анненский Юрий Константинович. — Старший показал удостоверение. — Первое Главное управление, внешняя разведка.

— Майор Вернер, — произвел аналогичное действие второй. У него хотя бы голос был приятнее. — Олег Михайлович. Второе Главное управление, контрразведка.

Надо же какие люди. А мне и похвастаться нечем. До того как жизнь дала трещину, работала в секретариате 4-го Европейского отдела МИДа, специализирующегося на Польше и Чехословакии. Особой секретности в работе не было, имелись перспективы для роста. Четыре месяца назад все рассыпалось, я стала никем. Горько, обидно, ведь я действительно ни в чем не виновата.

— Позвольте вопрос? — спросила я. — Если моя невиновность была полностью установлена, почему меня уволили с работы без права восстановления? Почему я обладаю волчьим билетом и не могу устроиться даже посудомойкой? На что прикажете жить? Почему моего ребенка исключили из детского садика и не принимают в другие — даже отдаленные от дома? Разве это справедливо?

— При всем сочувствии, Софья Андреевна, — поморщился полковник с белогвардейской фамилией, — за справедливостью — не к нам. Вы прекрасно понимаете, что произошло. Будьте, пожалуйста, благодарны, что вам позволили остаться на свободе. А также вашей свекрови Надежде Георгиевне Улановой. А ваш ребенок — не в детском доме. И не за такое давали срока или высылали за сто первый километр. Прошу простить за суровую правду жизни.

Я прикусила язык. Дурой, в принципе, не была, понимала многие вещи. Ничего не изменить, а вот отяготить текущее можно запросто. Ту же квартиру, которую мы с Юленькой вряд ли заслуживаем, могут отнять…

— Мы вам сочувствуем, Софья Андреевна, — негромко произнес Вернер. — Считайте это обстоятельством неодолимой силы. Но со временем все устроится. Вы сейчас нигде не работаете?

— Была бы рада, — буркнула я. — Но не берут.

— Тогда на что живете?

Можно подумать, они не знали!

— Машину мужа продала.

— Серьезно? — Анненский притворился удивленным. — У вас с мужем, насколько известно, был новый «ВАЗ-2103». Вы тоже ездили — имели права и навыки. За эту машину можно было выручить не одну тысячу рублей.

— Тысяча двести, — возразила я. — Продала с рук на сомнительной автобарахолке в Бирюлево. Товарищ из солнечного Баку сказал, что возьмет, не торгуясь, за тысячу и даже проводит до ближайшей сберкассы, чтобы деньги не украли. В противном случае я бы торговалась до сих пор. Или лежала бы в больнице с пробитой головой и без денег. Вы сами знаете, что это такое. Да, продешевила, но это мое дело, разве нет? Надеюсь, не совершила ничего противозаконного. На эти деньги пока и живу, а также содержу ребенка.