Онлайн книга «Операция на два сердца»
|
Он был чертовски прав, этот полковник! Когда мы познакомились, я была заворожена обаянием Уланова. Влюбилась по уши, как дура. И он казался влюбленным, может, и правда чуточку любил. Жили первые годы душа в душу, родили Юлю. Уланов в ней души не чаял, на руках постоянно носил. Со временем его отношение ко мне стало прохладным, стал отстраненным, черствым, мое присутствие его раздражало. Иногда, впрочем, смягчался, мог почесать за ухом, как кошку. Ночами набрасывался, делал свое дело и засыпал. Приходил, бывало, поздно, случалось, что и утром, пахло от него спиртным, фиксировались на рубашках следы помады. Критику воспринимал болезненно, наличие любовниц отрицал — опять я что-то выдумываю! А он пашет сутками, блюдет государственную безопасность! На работе — образец хладнокровия и самообладания, а дома отпускал тормоза, и вся гниль лезла из него наружу. Как-то ударил, я отлетела, шмякнулась затылком о дверь. Он тут ж бросился, лебезил, извинялся. Думала, случайность, но инцидент повторился, на этот раз кулак прилетел точно в глаз. Снова ползал на коленях, бормотал, что на работе запарка. Но к Юленьке, надо признаться, относился трепетно. В последние месяцы сделался как-то тише, домой приходил вовремя, даже цветы пару раз купил и коробку «Птичьего молока», которое я терпеть не могу (мог бы и запомнить). Я кисло улыбалась и ночами терпела, но про себя решила — хватит. В загс, только в загс! Но не успела осуществить свой коварный замысел. Случилась та самая командировка в братскую ГДР, а далее по тексту… — Я могу подумать? — Думайте, Софья Андреевна, — кивнул полковник. — Обязательно подумайте. Дело серьезное, с кондачка не решается. До обеда завтрашнего дня — устроит? Олег Михайлович вас навестит, и начнем подготовку. Времени у нас — не больше недели. И помните главное — кто, если не вы? Надеюсь, понимаете, что о нашем разговоре — никому ни слова? Замечательно. Без меня меня женили. То бишь снова выдали замуж. Согласны ли вы, Софья Андреевна, в горе и радости, пока смерть или еще какая фигня… Я сидела окаменевшая, смотрела, как они уходят. Затем дошлепала до двери, заперлась. И что теперь, баррикаду выстраивать? Так ты их в дверь, они в окно. Навалилось отупение. Я блуждала по квартире, переставляла какие-то предметы, разбила чашку, уронила вилку. Вроде к счастью, а с другой стороны — кто-то злой придет. Как я могла куда-то полететь? У меня ребенок, дача, нужно искать работу! Дача, впрочем, подождет, пока еще март, а свои проблемы с огурцами и помидорами Надежда Георгиевна решит сама. Я их все равно не ем. Вернее, ем — когда дают. С работой, кажется, определилась — работать в ближайшие месяцы и годы НЕ БУДУ! Странное дело, никогда не задумывалась, как распространяются по учреждениям и организациям черные списки. И кто их вообще распространяет. Хоть фамилию меняй. Откуда в бухгалтерии треста столовых и ресторанов меня знают? А в детском садике? В чем ребенок виноват? К вечеру мой дом наполнился детским смехом — Надежда Георгиевна привела Юлю. Я обнимала ее как-то усиленно — свекровь что-то заподозрила, смотрела настороженно. Юленька вырвалась, убежала к себе. Детская память — вещь неустойчивая. Раньше постоянно выспрашивала, где папа, когда он вернется из своей командировки?! Версия была именно такая — папа зарабатывает денежки и уехал очень далеко — так далеко, что там нет ни телефона, ни телеграфа. В принципе так и было, уже два года наш папа активно зарабатывал деньги, из которых мы не видели ни рубля. Откладывал в банк «Американ Экспресс»? Прошло четыре месяца, ребенок все реже употреблял слово «папа». Иногда это слово вырывалось, при этом личико становилось задумчивым. Сегодня ее занимали собственные игрушки. |