Книга Учитель Пения, страница 92 – Василий Щепетнев

— Павел Мефодьевич, это что за песню вы с третьим «А» разучиваете? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто как интерес коллеги. Но в нем слышалась настороженность

Да, школа наша прежней постройки, с толстыми стенами, высокими потолками, хорошо подогнанными дверьми, но пение есть пение. Когда класс поёт, его слышно далеко. На зависть остальным: мы здесь задачки с иксами решаем, мучаемся, а они знай, распевают «взвейся да развейся» Везёт же младшеклассникам!

Я поднял голову и улыбнулся самой безобидной, открытой улыбкой, какую только мог изобразить.

— Нравится? — переспросил я. — Детская песенка. Трудового чешского народа. О кузнечике. «Представьте себе, представьте себе, зелёненьким он был». Мелодия простая, запоминающаяся. У нас она — распевочная.

Физрук хрюкнул.

— Нет, Серафим Сергеевич, не распивочная, а распевочная. Вроде разминки перед занятием. Настраивает коллектив на музыкальный лад. Вы же сами говорите — лучше разминка без тренировки, чем тренировка без разминки. С пением то же самое. Добиваемся единства, а не так, чтобы кто в лес, а кто по дрова. Попробуйте сами, почувствуйте.

Я напел пару строк, отбивая такт пальцами по столу. Анна Андреевна слушала, ее лицо оставалось непроницаемым. Песенка действительно была безобидной. Слишком безобидной. В этом и была ее потенциальная крамола — отсутствие явного идеологического заряда. Ни про Сталина, ни про партию, ни про урожай. Про кузнечика.

— А эта песенка входит в программу? — осторожно осведомилась она.

Вопрос был существенным, принципиальным. Всякое отступление от программы должно быть обосновано. И обоснование должно быть правильным.

— В «Учительской газете» за август были опубликованы рекомендации, — ответил я ровным, почти лекторским тоном. — В них прямо предписывается активнее знакомить детей с творчеством освобожденных народов Европы. Для расширения интернационального кругозора. Чешский народ как раз к таким и относится. К освобожденным. И теперь, как мы знаем из газет, этот народ твердо стал на путь строительства социализма. Так что песня — это, можно сказать, элемент культурного знакомства. В духе братской дружбы и пролетарского интернационализма. Как завещал великий Ленин, как учит родная Коммунистическая партия, как приказывает и направляет гениальный руководитель, товарищ Сталин, наш любимый вождь и отец!

Я говорил, не запинаясь, цитируя газетные клише с такой естественностью, будто они были моими собственными мыслями. Это был особый язык — язык первой страницы газеты «Правда». Им нужно было владеть, как некогда священнослужителям — церковнославянским языком.

— Это, конечно, похвально — ваша инициатива, однако… — неуверенно произнесла Анна Андреевна. Она была в нерешительности. Воевать с рекомендациями «Учительской газеты» было выше её полномочий. Но и одобрить что-то иностранное без санкции свыше было страшно. Нет ли в этой песенке низкопоклонства перед проклятым Западом, нет ли космополитизма?

— Если хотите, я от вашего имени, Анна Андреевна, напишу запрос в Областной отдел народного образования, — предложил я с деловой легкостью.— Прямо товарищу Безбородкиной. Уточним формулировки, получим официальное разъяснение. Чтобы комар носу не подточил.

Это был ход конем. Предложение написать от её имени.было испытанием. Согласится — значит, признает мою инициативу и, косвенно, авторитет. Откажется — покажет нерешительность или недоверие к вышестоящим органам, чьи рекомендации она, выходит, не торопится исполнять.