Книга Учитель Пения, страница 59 – Василий Щепетнев

Потому я молчал и слушал. И не возникалс дурацкими, подозрительными вопросами. «А не слышал ли кто о странных и страшных происшествиях?» Такой вопрос в устах нового человека, да ещё фронтовика, был бы равносилен признанию. Нет, спасибо. Лучше уж сидеть тише воды, ниже травы.

Слабое звено во всей этой истории было, конечно, одно. Валентина Полищук. Но, рассуждая холодной, фронтовой логикой, заявлять куда следует она не пойдет. Слишком много вопросов возникнет к ней самой. Что делала в том районе? Почему связалась с этими типами? Нет, Валентина — не герой и не мститель. Она — крыса с инстинктом самосохранения. Скорее всего, она пакует чемодан. Пойдёт на вокзал и уедет куда-нибудь далеко-далеко, пока не просочилась информация о банде и её связях. Возможно, даже в Киев. И нет, к ней я не пойду наведываться. Опять же логика не пускает. Зачем? Что я ей скажу? «Здравствуйте, Валентина, что вы подсыпали в коньяк?» Бред. Если что, то довез меня капитан на «Цюндаппе» до развилки сам поехал налево, к реке, а я, чистый перед законом гражданин, пошел направо, домой. Больше я его не видел. Вот и вся история.

А следы? Следы на месте боестолкновения? Пустое. Очень сомневаюсь, что есть среди местной милиции настоящие следопыты, вроде Кожаного Чулка из книжек Фенимора Купера. Скорее всего, там сидят такие же демобилизованные вояки, как и я, только без моего опыта и с изрядной дозой послевоенной апатии. Да и что они найдут? Такие сапоги, как мои, кирзовые, с поношенными подмётками, носят сейчас сотни, если не тысячи горожан. Это униформа эпохи. Трость! Я же опирался на неё давеча, изображая хромоту. Но мало ли хромающих фронтовиков? Кстати, сразу после схватки хромота пропала. Её, хромоты, и сейчас никакой нет. Абсолютно. Ноги ноют старыми ранами, но это другое. Вчерашняя хромота была нервная, идеи Павлова живут и побеждают. А разве я сейчас нервничаю? Ничуть, убеждал я сам себя.

— Не дрейфь, — сказал сонно, откуда-то из самых глубин сознания, внутренний голос. Голос лейтенанта. Или мне это просто показалось? Может, это моей собственной мысли?

Пронзительно, требовательно зазвенел звонок на урок. Чехи верят, что колокольчик отгоняет злых духов. Поверю и я

Пора. Время «сеять разумное, доброе, вечное», как говаривали в более благополучных кругах. Моя задача сейчас — знакомить первоклашек с музыкой.

Я взялаккордеон, почувствовал его знакомый, успокаивающий вес, и двинулся к выходу. Предстояло сыграть увертюру новой жизни.

Музыкальная школа в Зуброве есть, а вот с музыкантами — сложности. Не те сложности, что требуют немедленного вмешательства партийных органов, или, того пуще, органов других. Нет. Сложности мелкие, третьестепенные и малозаметные, вроде незавоза папирос «Север» в магазин напротив. Нет «Севера», но есть «Прибой», чем хуже? А на будущей неделе «Беломорканал» обещают! В Зуброве, честно говоря, мало людей, чей вклад в общественно-полезный труд на благо страны и движение к светлым коммунистическим горизонтам заключался бы исключительно в манипуляциях над клавишами, струнами или клапанами. Такое занятие казалось здесь подозрительным, почти безответственным, этаким узаконенным паразитированием на теле настоящего, пахнущего мазутом и потом, созидательного труда.