Онлайн книга «Учитель Пения»
|
Осторожно, стараясь не испачкаться, извлек нож-стропорез из живота Серого. Он вышел с противным, сочным звуком. Вытер клинок о куртку Серого, а рукоять своим носовым платком. Да, я без носового платка из дома не выхожу, я же культурный человек, педагог, пример детям. Потом вложил нож в остывающую, уже начинающую коченеть руку юнца, сжал пальцы вокруг рукояти. Пусть думают, что между ними что-то было. Ссора, дележ, что угодно. Потом подошел к капитану. Он лежал на спине, уставившись в луну широко открытыми, невидящими глазами. Изо рта у него шла розовая пена. Дышал он прерывисто, с хриплым бульканьем внутри. Жизнь уходила из него, но он продолжал сражение с упорством настоящего аса, привыкшего и в штопоре бороться до последнего. Я присел на корточки рядом с ним. Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни страха, ни ненависти. Было лишь холодное, клиническое удивление и какая-то бесконечная усталость. — Хоть ты и смышленый, лейтенант… а дурак, — прохрипел он, и в горле у него что-то захлюпало. — Большой… дурак. Мы с тобой… такой шорох бы навели… такой шорох… А что ты теперь? Один. С аккордеоном. Дурак… Я посмотрел на него, на этого сбитого аса, героя, бандита, холодного прагматика, который в итоге просчитался из-за одного единственного человеческого фактора — из-за меня. — Мне шорох не нужен, капитан, — тихо сказал я. — Мне шороху на войне хватило на всю оставшуюся жизнь. В ушах до сих пор стоит. Но ты… ты умрешь героем. Утешься этим. В газетах напишут: «Погиб при задержании опасных преступников». С почестями похоронят. Залп дадут. Венки. Он попытался усмехнуться, но из горла вырвался лишь пузырь кровавой пены. — В гробу… я видел… этого героя, — прошептал он, и взгляд его стал стеклянным, устремившись куда-то вдаль. На луну? Больше он ничего не сказал. Дыхание оборвалось. Тишина снова сомкнулась над этим местом, но теперь это была иная тишина — полная, завершенная, как в театре, когда спектакль окончен, зрители, актеры и служители разойдутся, и дверь запрут на четыре оборота. Я подождал пару минут, проверил пульс капитана. Все кончено. Опять достал платок, обтёр рукоять пистолета, и вложил в руку Виталия. Затем занялся тростью. Вонзил жало в землю, в землю, в землю, и еще раз в землю. Подошёл к мотоциклу. «Цюндапп» стоял, безучастный ко всему, как и положено машине. Придется аккордеон нести на себе. Пешком. Километров пять, не меньше. Ну, ничего. Мы, пехота, привычные. К тому же немецкая химия в крови должна была работать еще часа полтора, два. Успею дойти. Я взвалил черный футляр на плечо. Тяжесть показалась знакомой, почти утешительной. Я сделал первый шаг по тропинке, ведущей от старицы в сторону городских огней. И тут он вернулся. Не страх. И не капитан, конечно. Вернулся хитрый, коварный коньяк. Тот самый, из графина синего стекла. Он будто ждал этого момента, когда напряжение спадет, когда химический щит в крови начнет ослабевать. Он навалился на меня всей своей теплой, бархатной, обволакивающей тяжестью. Мир поплыл. Края зрения затянулись мягкой, золотистой дымкой. Ноги стали непослушными. Я остановился, оперся на трость — теперь уже обычную, со спрятанным жалом. Голова закружилась Я засмеялся. Тихо, безумно, про себя. Потом выпрямился, откашлялся, и снова сделал шаг. Впереди был город. |