Онлайн книга «Молодость»
|
– Ты заметил… – Я слишком давно тебя знаю, дорогая. – Это все скорее для развлечения. Она не в моем вкусе. Слишком много эмоций нараспашку, слишком много танцев с незнакомцами – я бы с ума сошла от ревности. – А ты вообще сейчас с кем-нибудь?.. – Со всем миром и не с кем, Тото… А ты? – То же самое. – Ты узнал, куда уехала Катерина? Нечаянный укол Лукреции поранил сердце Сальваторе намного глубже, чем все иголки, которые она пыталась всадить в него намеренно. Кастеллаци единым духом допил свой бокал и понял, что больше не хочет быть здесь. – Давай уйдем. – Давай, а куда? – Жаль, что не остались в гримерной – там было лучше всего. Бумажки в ведро можно было покидать опять же… Домой. – Поехали к тебе, Тото. Я уже лет пятнадцать у тебя не была. – Если ты рассчитываешь на то, что там что-то изменилось, то я тебя разочарую, дорогая. – Я надеюсь, что там ничего не изменилось… А что мы будем делать с нашими юными друзьями? – Люси, кажется, вполне довольна жизнью… Господи, какой же безвкусный костюм у этого парня! А Чиро я вообще нигде не наблюдаю. – Он взял у меня сигарету и вышел на улицу минут десять назад. – Не знал, что он курит. – А он и не курит. Курильщики так пышнословно сигареты не стреляют. Славный парень, кстати, не боится стоять на своем, но и мачо из себя не корчит. Давай возьмем его с собой! – Если найдем. Сальваторе расплатился и поспешил за Лукрецией, оставляя за спиной начинавшийся спектакль про убийство Калигулы. Лючия, насколько успел заметить Сальваторе, играла роль Цезонии – последней жены императора. Чиро они нашли за углом. Молодой человек приходил в себя после приступа рвоты. – Никогда не умел курить… Даже дома, когда пацаны одну папиросу на восьмерых растягивали, меня воротило от одной затяжки. Алкоголь и впечатления совсем опьянили молодогочеловека. Сальваторе же, напротив, чувствовал себя вполне неплохо и даже поддержал идею Лукреции вернуться к «Биту», возле которого она оставила машину. Он не следил за тем, сколько выпила Пациенца, но вела она себя вполне трезво. Сальваторе жил в большой квартире, которую приобрел для жизни с Катериной в те богатые времена, когда снимал кино про белые телефоны39. Из окна его кабинета открывался вид на античный акведук, а всего комнат было аж четыре. Правда, когда времена стали беднее, ему пришлось распродать большую часть мебели. Сейчас обставленными и жилыми были только две комнаты, которые Кастеллаци использовал как кабинет и спальню. Позднее он снова встал на ноги, но не стал обставлять остальные комнаты – они были ему не нужны. Сальваторе с Лукрецией и Чиро устроились в кабинете. Молодой человек сидел, опираясь на подлокотник дивана, и отчаянно клевал носом. Лукреция расположилась в кресле Сальваторе, а сам Кастеллаци сидел рядом с дремавшим Бертини. У них была одна бутылка вина, но Сальваторе не был уверен, что этого достаточно. Пациенца листала старый альбом с репродукциями Рафаэля. – Катерина умерла, Лукреция. Пациенца, казалось, не услышала этих слов – она перестала листать альбом и теперь рассматривала одну из работ Мастера. Сальваторе смотрел на альбом в ее руках, размышляя над тем, что за картина привлекла ее внимание. Неожиданно на страницу альбома упали несколько капель. Кастеллаци поднял взгляд выше и увидел, что Лукреция плачет. Она делала это совершенно беззвучно, потом злым движением смахнула слезы с глаз и посмотрела на Сальваторе. Он понял, что она хочет подробностей: |