Книга Молодость, страница 98 – Александр Долгирев

– Она уехала на Север в поместье, в котором была воспитана. Катерина была беременна от меня и умерла при родах.

– Ребенок выжил?

– Да, это был мальчик. Его назвали в честь меня, потому что она все время повторяла мое имя в бреду.

– Ты нашел его?

– Нет. Его забрала сестра Катерины. Где ее искать, я не знаю… Все впустую, дорогая.

Лукреция закрыла альбом и подошла к Сальваторе. Он почувствовал ее руку на своей щеке и в этот раз не нашел в себе сил отстранить ее. Неожиданно Пациенца предложила:

– Я хочу на воздух, Тото. Ненадолго, просто подышать.

– Хорошо, пойдем.

Они вышли на улицу и обошли вокруг квартала. Через пятнадцать минут Сальваторе обнаружил себя у небольшого фонтанчика,который питался от акведука. Кастеллаци помнил времена, когда женщины стирали здесь белье. Сейчас такое случалось редко, а может быть, он просто не обращал внимания. Лукреция играла с холодной струей воды рукой. Сальваторе поежился – не за горами были ночные заморозки.

– Ты знаешь, что из этого акведука питается фонтан Треви и фонтан Четырех рек на Пьяцца Навона?

– Нет, я этого не знала, да и… мне плевать, честно говоря, Тото, главное, что из этого акведука питается этот фонтан… Почему вы поссорились?

– Ты же знаешь, потому что я был идиотом.

– Это общие слова, Тото, что конкретно послужило причиной?

Сальваторе присел на портик фонтана рядом с Лукрецией и зарылся правой рукой в ее вьющиеся волосы, которые она наконец-то распустила.

– Причиной послужило то, что она слегка передержала пасту, как она делала это всегда. Я очень устал на съемках, у меня ничего не получалось, сроки поджимали, а я… не имел идей. Я вернулся домой и за ужином заметил, что паста чуть переварена. Катерина завелась с полоборота, назвала меня неблагодарной сволочью, что, кстати, было правдой. Я понял, что натворил, попытался извиниться, оправдаться, но она, как видно, давно это в себе держала, поэтому нанесла удар ниже пояса – заявила, что я никогда для нее ничего не делал и ничем не жертвовал. Это было неправдой, Катерина это знала, как знала она и то, что меня это выведет из себя. Через полчаса я назвал ее картины безыдейным дерьмом, а она сказала, что скорее будет давать на улице за гроши, чем посмотрит еще хотя бы один мой фильм. Я ушел. К утру понял, что никогда себе не прощу, если позволю переваренной пасте разрушить единственные здоровые отношения, которые были в моей жизни, но Катерины уже не было, ни в квартире, ни в Риме, ни в моей жизни… Все трагедии, и маленькие, и великие происходят из глупости и упрямства, Лукреция.

– Смотри.

Сальваторе проследил за ее взглядом и увидел целующуюся парочку, которая укрылась в тени арки акведука в тщетной надежде спрятаться от взгляда Рима.

– Ты знаешь, что этот акведук называется Aqua Virgo – Вода девы?

– Как ты думаешь, Тото, эта женщина – дева?

Кастеллаци присмотрелся к любовникам и понял, что они вовсе не юны. Лица мужчины он рассмотреть не мог, но руки женщины несли на себе печать возраста и тяжелого труда. Не став ждать ответа, Лукреция произнесла:

– Сальваторе, я иду спать, и ты идешь вместе со мной.

– Хорошо, дорогая, не вижу для этого никаких препятствий.

Новые времена

Лукреция ушла довольно рано. Перед уходом она сказала Кастеллаци, что не перестала быть собой за одну ночь. Он и сам это понимал. Чиро так и проспал всю ночь на диване в кабинете и, проснувшись, страдал от излишеств вчерашнего вечера так сильно, что Сальваторе пришлось его лечить. К полудню Бертини пришел в себя и удалился. Кастеллаци снова был один.