Онлайн книга «Лживая весна»
|
– А кто научил играть тебя? – Отец. – Ты был близок с ним? – Наверное, можно так сказать. Я запомнил его уставшим. Трудно быть отцом такой большой семьи, но он блестяще с этим справлялся. Он работал изо дня в день, но всегда находил, пусть и немного, время для игры в шахматы. Паула и Ангела почему-то не играли, может быть не умели, а может, имели другие занятия и отец учил нас с Идой. Бывало по вечерам мы сидели втроем – двое играли, а один смотрел и после партии говорил, в чем была ключеваяошибка проигравшего. Отец умер от сердечного приступа, когда мы держали фронт под Артуа. Я узнал о его смерти только через неделю. Грустная получается сказка… – Извини, что растревожила это. – Извиню, если расскажешь о себе. – Хитрец. – Именно! Я давно хочу спросить, сколько тебе лет? – А как ты думаешь? – Не знаю. С первой нашей встречи думаю о том, сколько же тебе на самом деле лет. Иногда я вроде бы определяю твой возраст, но ты поворачиваешь голову, говоришь что-нибудь или улыбаешься, и все мои определения летят к чертям. – Ты очень мил, когда мучаешься загадками. – А ты очень мила, когда уходишь от ответа. – Сколько ты бы дал мне сейчас? – Дай-ка подумать… Тридцать два. Я понимаю, что это неверно, но сейчас я вижу тебя такой. – Интересно… – Ты опять уходишь от ответа. – Да, ты прав. Я родилась в Аугсбурге в феврале 13-го года. Отца я не помню – он был гауптманом и погиб в 1916-м. После этого мама перебралась со мной в дом своего отца, где я и выросла. Про моего деда я тебе уже рассказывала. Помнишь, ты еще сказал, что теперь понимаешь логику моей игры. Вы бы, кстати, нашли общий язык. Он был чем-то неуловимо похож на тебя, может быть вечно задумчивым выражением лица? Ему явно нужен был внук, а была только я, поэтому про охват противника с флангов, Ганнибала, бросившего вызов римлянам, и стальные шлемы я знала больше, чем про платья и кукол. Мама пыталась переучить меня, да так до конца и не смогла. Она очень любила моего отца, больше так и не вышла замуж и так и не простила деду… причастности к старой армии, наверное. Обида бывает совсем нелогичной. Дед умер четыре года назад, а мама до сих пор живет в его доме в Аугсбурге. Для меня с его смертью закончилось детство. Окончив школу, я решила переехать в Мюнхен. Мы с моей подругой Бертой Кнабенбауэр сняли маленькую квартирку на Винтерштрассе, там сейчас и живем. – Твоя сказка почти в два раза короче моей. – Да, но надеюсь, что тебя это не смущает, потому что меня точно нет. – Не смущает… – Ты очень интересно целуешься. Ты целуешь меня так, будто хочешь напиться воды, утолить жажду, но никак не можешь этого сделать… Почему ты не женился? – Не знаю. Наверное, просто не встретил женщину, с которой хотел бы провести всю жизнь, а может быть не был готов к тому, что в моей жизни будет кто-то постоянный… – Ты сегодняпочти обыграл меня. – Неправда, ты опять разорвала один из моих флангов, а я не смог этому помешать. – Там был один момент, когда ты мог все перевернуть, помнишь, когда я схо… – Не подсказывай, а то будет нечестно. – Хорошо. – Ответь мне на один вопрос: почему столько молодых людей поддерживает национал-социалистов? Нацисты говорят о реванше, о почитании ветеранов, о наведении порядка, и я понимаю ветеранов и простых горожан, сопереживающих им, но чем привлекают нацисты тебя? Неужели все дело в харизме Гитлера? |