Книга Лживая весна, страница 68 – Александр Долгирев

Наиболее вероятно, что преступник пережил психическую травму, которая, если угодно, «выжгла» его эмоциональное восприятие, но когда и при каких обстоятельствах она могла быть получена, я сказать не могу. Может, в раннем детстве, а может за пару лет до убийства.

– Такую травму можно получить на войне?

На этот раз вопрос задал Франц.

– Не просто можно. Подавляющее большинство солдат и офицеров, проходящих через активные боевые действия, испытывают эмоциональное отупение. Великая война дала нам богатый материал для исследования этого вопроса, уж простите мне такую формулировку. Почти все солдаты,независимо от их национальности и принадлежности, вернувшись домой, сталкиваются с адаптационными проблемами разного, в том числе и психического, характера. Большинство из них со временем возвращается в нормальное психоэмоциональное состояние, но, к сожалению, не все.

Это направление психиатрии еще только развивается, мы не до конца понимаем механизмы травмирующего процесса, поэтому ответить наверняка, является ли ваш убийца человеком, чьи психопатические черты вызваны военными переживаниями, я не могу…

Хольгер начинал путаться в терминах, но, в общем и целом, слова доктора были ему понятны. Он вспомнил отрешенные взгляды сослуживцев, уставленные вдаль. Вспомнил он и ощущение полного равнодушия, которое испытывал после боя, и как не чувствовал ни горя, ни печали, ни злобы, когда считал тех, кто погиб за прошедший день. Но, как бы не было тяжело это состояние, со временем оно всегда проходило.

– Он испытывает раскаяние?

– Скорее нет. Скорее всего он понимает, что совершенный им поступок аморален, но проблема в том, что нормы морали для него несущественны, он не опирается на них при принятии решений, а значит и не испытывает стыда или раскаяния от их нарушения…

Установившуюся тишину нарушил Франц:

– Он убивал еще?

– Не могу сказать однозначно. Вполне возможно. Но, если он и убивал, то общих черт, скорее всего, не будет. Ритуал убийства для него не важен, для него важен только результат, поэтому он, если будет совершать убийство, будет совершать его не с целью повторения предыдущего опыта, а с целью максимально эффективного достижения результата.

У Хольгера вопросов больше не было, у Майера, судя по его молчанию, тоже.

– Спасибо вам за помощь, доктор. Не могли бы вы описать то, что вы нам сейчас рассказали и то, что придет вам в голову помимо этого. В пятницу я или Майер заедем к вам и заберем ваш отчет, чтобы подшить к делу. Это очень поможет следствию.

– Конечно, господа. Я всегда готов сотрудничать с полицией, хотя, признаюсь, был изрядно удивлен, когда вы обратились ко мне с такой просьбой. Надеюсь, смогу прийти еще к каким-нибудь выводам за неделю. Жду вас в пятницу.

Перед тем, как распрощаться, Франц задал доктору последний вопрос:

– А амок, упоминаемый вами ранее… В чем его причина?

– Раньше считалось, что он происходит из-за употребления опиума, которое оченьраспространено в Азии. Однако сейчас эта теория ослабевает – опиум употребляет множество людей самых разных народов, живущих в самых разных уголках Земли, но только у туземцев Юго-Восточной Азии бывает амок. По большому счету, мы не знаем в чем его причина. Скорее всего это характерная черта жителей конкретного региона, наподобие того странного мечтательного желания желать, которое свойственно порой почти каждому немцу.