Онлайн книга «Лживая весна»
|
Вся дорога до управления прошла в молчании. Глава 19 Шепот в сумерках – Ты тоже не можешь уснуть? – Пытаюсь, но ты так ворочаешься, что это абсолютно невозможно. – Прости… – Глупости. – Мне нравится, когда ты кладешь руку мне на плечо, как сейчас… – На твое плечо так и хочется положить руку. – Это с Войны? – Нет, это мой глаз и он у меня от мамы. – Прости, я не очень хорошо вижу в темноте… Помоги мне. Теперь мы на месте? – Если ты искала шрам на лице, то да. И да – он с Войны. – Ты знаешь, когда я только увидела тебя, я поняла, что этот шрам еще с тех пор. Как ты его получил? – Зацепило щепой отколотой от бруствера. – А этот недавний?.. Прости, пожалуйста! – Уф, ничего страшного… Да, этот свежий. – Ты очень внезапно ворвался в мою жизнь… – Кто бы говорил о внезапности! – Я очень мало о тебе знаю. Расскажи о своей жизни, о семье. – Сейчас? – Да, представь, что это сказка на ночь. – После некоторых сказок бывают кошмары. – Не бойся, я не впечатлительная. – Ну, хорошо. Я родился в Берлине на короткой улочке под странным названием Воксштрассе. Отец – почтовый служащий. Мать – жена почтового служащего. Это было в 1895-м году в октябре… – У тебя есть братья и сестры? – Да. Сестры – две старшие и младшая. – Бедный… – Почему бедный? – Ты был окружен девчонками со всех сторон. – Да нет, все было не так страшно. Самая старшая – Паула, вышла замуж, когда мне было десять лет, и сразу уехала с мужем в Оснабрюк. Она была почти на одиннадцать лет меня старше и мы не были особенно близки – разный пол, разный возраст, разные интересы… Насколько я знаю, у них все хорошо. Мы с ней переписываемся иногда, шлем открытки на Рождество. Средняя – Ангела, старше меня на четыре года. С ней я не общаюсь. – Почему? – Она и ее муж поступили непорядочно после Войны. Настолько непорядочно, что я до сих пор не могу и вряд ли когда-нибудь смогу их простить. – А что они сделали? – Отец умер в 15-м, а мать в начале 18-го. По завещанию матери наш дом оказался разделен между Паулой, Ангелой, мной и Идой – моей младшей сестрой. У Паулы была сложившаяся жизнь, поэтому она передала свою часть Ангеле, Иде тогда было шестнадцать, и она оказалась на попечении Ангелы с мужем, а я был на фронте. С весны 18-го года я перестал получать письма из дома. До нас, конечно, доходили слухи о волнениях, стачках и нужде на Родине, поэтому я всерьез встревожился. Война кончилась, и я вернулся в родной дом, где очень удивились моему возвращению. Оказывается, в начале марта пришла похоронная телеграмма. Я могу поверить, что телеграмму прислали по ошибке, но вот поверить в то, что не дошло ни одно из отправленных мной писем, выше моих сил. Похоже, кто-то из моих родных решил наложить руку на мою часть дома, рассчитывая, что с Войны я не вернусь. Иду и Паулу винить не в чем – они узнали о моей «смерти» от Ангелы. А вот она либо сразу все знала, либо поверила своему мужу… ух, мерзкий тип! Крючкотвор, подлиза с вечно потными руками, героически не попавший на фронт из-за зрения… Никогда не видел его в очках! Прости меня. Просто сейчас все вспомнил и вновь злоба взяла… – Это ты прости, что заставила вспомнить. – В общем, пусть меня и не гнали, дальше жить с этими людьми под одной крышей я не мог. С тех пор не писал ей и не ездил в тот дом. Мне жаль Иду. Мы были близки, несмотря на разницу в возрасте. Она была умной и сильной – это сочетание делает человека успешным. Кроме того, она играла в шахматы. Но когда я вернулся после Войны от той Иды мало что осталось. Я смотрел на нее и видел Ангелу. Жадность, сварливость, эгоистичность почти заслонили то, что мне в ней нравилось. Я, кстати, видел ее год назад. У нее все неплохо – муж, двое детей, в шахматы она, правда, больше не играет. |