Книга Сердце жаворонка, страница 72 – Лев Брусилов

– Я, конечно, не знаю, может быть, это и неважно… – забегая вперед полковника, частил стражник, – но мне так показалось, что нужно сообщать обо всем…

– Верно показалось! – делая большие шаги, кивнул Фома Фомич. – А они, – он мотнул пальцем из стороны в сторону, указывая на других стражников, – небось смеются над тобой, да?

– Ну, – Грушанкин смутился, – есть такое…

– Не обращай внимания, это они от зависти, ты смог вот чучело найти, очень важная улика кстати! А они бесцельно бродят по двору – и ничего. Ну и что им остается? Только смеяться. Но смеются они над собой. Правда, не знают об этом.

Находку Грушанкина действительно можно было принять за не заслуживающий внимания мусор, однако это было не так. У тела Марии Софрон обнаружил скомканную бумажку. Ни брать в руки, ни тем более разворачивать ее не стал, позвал фон Шпинне.

Начальник сыскной велел поднять бумажку стражнику. Тот осторожно, слегка дрожащей рукой взял ее и развернул. Это оказалась обертка от конфеты «Детские шалости». Обертки от конфет, и это знает каждый, – самый обычный мусор, они валяются везде, и никто, кроме, пожалуй, дворников, на них не обращает внимания. Однако обертка у трупа погибшего насильственной смертью человека – это не просто мусор, начальник сыскной уделил ей особое внимание. Она могла появиться в заброшенном доме Курбатова совершенно случайно – ее мог принести человек, никак не связанный с убийством. Это обесценивало обертку как улику. Однако ее могли здесь оставить и убийца, и горничная. Начальник сыскной больше склонялся ко второй кандидатуре, но однозначно утверждать он не торопился. Если предположить, что обертку оставила Мария, значит, она в дом Курбатова пришла раньше убийцы и какое-то время ждала его, что позволило ей съесть конфету. Люди часто вначале скомкают фантик, а потом идут выбросить. Ерунда, скажет обыватель, и по-своему будет прав, но именно из такой ерунды, из таких малозначимых мелочей и складывается сыскная работа. Порой подобная обертка может не просто подсказать что-то сыщику, а вывести его на нужную тропку, ведущую к преступнику. На что еще могла указывать эта улика, если ее, конечно же, принесла горничная? Скорее всего, Мария не опасалась того, с кем собиралась встретиться, вела себя спокойно, почти легкомысленно: ела конфету, в задумчивости комкала обертку. Однако, сам с собой спорил Фома Фомич, обертку на место преступления мог принести и убийца. По статистике, да и по стойкому мнению людей, убийца – это почти всегда мужчина, и если он принес с собой конфету, то не для того, чтобы ее съесть. А для того, чтобы ею кого-то угостить. Он даже мог принести не конфету, а всего лишь обертку, чтобы подбросить ее как улику, которая на кого-то укажет. На кого? Начальник сыскной продолжал, под смиренным взглядом Грушанкина, перебирать в своей голове мысли. Раз распотрошенное чучело жаворонка нашлось именно здесь, значит, горничная вернула подмененную вещь в дом Курбатова. Она встречалась тут с убийцей, и происходило это не однажды. А после того как Фома Фомич наведался в дом губернатора и допросил горничную, она запаниковала, кинулась к своему сообщнику, рассказала, что, мол, так и так: приходили из сыскной полиции и что ей теперь делать? Сообщник понял, что Мария может не выдержать натиска и не сегодня, так завтра выдаст его. Поэтому, чтобы обрубить все возможные концы, и убил ее. С точки зрения полковника, это было самым действенным и самым надежным способом сбить полицию со следа. Ну а обертка? Ее нужно приложить к прочим уликам.