Книга Сердце жаворонка, страница 49 – Лев Брусилов

Когда один из агентов сыскной полиции пришел за ним, чтобы отвести на допрос, Лапушкин уже проделал мысленный путь от страшной казни до награды.

В кабинете начальника сыскной было светло, хорошо натоплено и как-то по-домашнему пахло антоновскими яблоками. Лапушкин какое-то время стоял у двери, пока глаза привыкали к свету, заслонялся рукой. Потом проморгался, опустил руки и огляделся, в кабинете фон Шпинне он был впервые, поэтому осматривал все с интересом. Первым делом искал взглядом яблоки, но их нигде не было, наверное, съели. Он бы сейчас тоже антоновкой полакомился… И сам же себя от таких мыслей одергивал: дело-то серьезное, а он и тут про поесть думает. Вот чрево-то ненасытное, разбаловал брюхо свое, ох разбаловал!

Кабинет ему понравился, в особенности большие стоячие часы в деревянном лакированном футляре, которые, как бык хвостом, мотали из стороны в сторону большим блестящим маятником и тикали. Сам начальник сидел за большим двухтумбовым столом и благодушно улыбался. Эта улыбка давала Лапушкину надежду, что не все так плохо, может быть, после беседы с полковником его отпустят, пожмут руку. На ситцевом диване, который стоял у ближней стены, сидел чиновник особых поручений и тоже улыбался. Лапушкина усадили на стул, при этом Кочкин сказал:

– У нас не как у прочих, мы к людям относимся с почтением, у нас они сидят… – Прозвучали эти слова как-то уж двусмысленно…

Лапушкин уважительно закивал, улыбнулся и ждал вопроса, того самого, к которому он готовился и даже нашел все нужные слова.

И тут случился первый казус и, заметим, не последний. Ожидаемого вопроса не последовало, начальник сыскной, откинувшись на спинку стула, спросил:

– Господин Лапушкин, вы знали, что проживающая на подведомственной вам территории мещанка Скобликова Варвара Ниловна занималась скупкой ворованного приискового золота?

Околоточный едва не подавился столпившимися на его языке словами. Закашлялся. Кочкину пришлось налить в стакан воды из стоящего на приставном столике графина и сунуть стакан в руку Лапушкина. Тот выпил жадно, громко, руки дрожали, и он выронил стакан. Он упал на пол, но не разбился, закатился под одну из тумб стола. На это никто не обратил внимания. И начальник сыскной, и чиновник особых поручений не сводили глаз с околоточного. Лапушкин, конечно же, узнал про тайную деятельность гадалки от полицмейстера Зотика Ефимовича Свища. Где-то спустя, может быть, две недели, как он заступил на должность, полицмейстер вызвал его к себе, усадил на мягкий стул и рассказал, как они теперь будут служить. Поведал также о Скобликовой и еще кое о ком, сказал, что это все люди добрые, щедрые, понимающие и что они будут счастливы раз в месяц приходить к нему в околоток и приносить дары. Упомянул о волхвах, о младенце, о яслях, и даже при этом смеялся, ведь тогда никому даже в голову прийти не могло, что это взятка. Ведь так? Новоиспеченный околоточный соглашался, хотя до конца не понимал, при чем тут волхвы.

– Нет, я не знал об этом! – в отрицании замотал головой, точно отгонял полуденных слепней, Лапушкин.

– Понятно, понятно, – сказал фон Шпинне и развел руками. – Ну что же, нам остается только попросить у вас прощения за это недоразумение и пожелать вам благополучно добраться до дома.