Книга Сердце жаворонка, страница 52 – Лев Брусилов

– Нет! – резко мотнул головой Лапушкин, так резко, что щеки колыхнулись и задрожали, как свиной студень.

– А вот мне кажется, что да! – с нажимом на последнем слове проговорил следователь и плотоядно, с предвкушением улыбнулся.

После того как ликующий и не скрывающий этого следователь Скворцов, а вместе с ним околоточный Лапушкин в сопровождении двух стражников покинули кабинет начальника сыскной, Фома Фомич встал из-за стола и перебрался на ситцевый диван поближе к чиновнику особых поручений.

– Ну что, следователя мы с тобой работой на ближайшее время обеспечили, пусть старается, доказывает, роет землю. Нам мешать не будет. А мы с тобой займемся настоящим убийцей.

– А может быть, это все-таки околоточный? – с сомнением в голосе проговорил Кочкин. – И получается, что мы сами отдали в руки следователя преступника.

– Да нет! – отмахнулся начальник сыскной. – Какой из Лапушкина убийца, я скорее поверю в то, что убила Скобликову его жена Фима. А что? Жадная, глупая… Но нет, нам еще придется повозиться.

– А что теперь будет с ней?

– Ничего, привлекать ее не за что, все будет на мужа валить, мол, он заставил, она не могла ослушаться, ведь по большому счету-то так и есть…

– А полицмейстер? – спросил, чуть понизив голос, Кочкин, ему было интересно, что на это скажет начальник сыскной.

– Полицмейстер, как бы ни было неприятно тебе это слышать, останется полицмейстером. Доказательств его преступной деятельности нет. За время, проведенное на этой должности, он так наловчился заметать следы, не хуже сказочной лисички. Все делал чужими руками. Что ты ему сможешь предъявить? Ничего!

Последние события все перепутали и смешали, планы пришлось менять на ходу. Поиск Серафима Курбатова откладывался. Нужно было основательно заняться гадалкой, которая оказалась не такой простой женщиной, как это выглядело поначалу. Но Фома Фомич понимал, что и об убийстве лже-Топазо тоже нужно не забывать.

Поэтому начальник сыскной решил поговорить с Крутиковым – директором губернского драматического театра. Чтобы поставить если не точку, то хотя бы запятую в вопросе, как этому проходимцу удалось убедить директора, что он и есть мировая знаменитость.

Для беседы с Крутиковым фон Шпинне взял с собой чиновника особых поручений Кочкина. Нельзя сказать, что Меркурий был нужен начальнику, но присутствие помощника при подобных беседах влияет на последнего в положительном смысле.

В этот раз начальник сыскной велел кучеру не останавливать пролетку поодаль, как обычно практиковалось, а подъехать к самому порогу театра.

Когда они с Кочкиным выбрались из коляски, Фома Фомич глянул на взбегающие вверх гранитные ступени театральной лестницы. Туда, где высились шесть стройных и гладких колонн портика, подпирающих треугольный фронтон. Здание внушало уважение, оно было удачно вписано в ландшафт и выглядело очень даже по-столичному, пусть на Петербург и не похоже, но один в один как в Первопрестольной.

Начальнику сыскной, он кое-что почитал, было известно, что театр выстроен в неоклассическом стиле и воплощает в себе все лучшие достижения архитектуры восемнадцатого века.

Они поднялись по гранитным ступеням к портику. Кочкин, высоко задрав голову, глядел на колонны, которые венчали ионические капители, подойдя, коснулся одной из колонн рукой. Погладил.