Книга Сердце жаворонка, страница 15 – Лев Брусилов

– Я не предупредил вас, потому как мне и в голову не могло прийти, что вы устроите званый ужин в честь этого, прошу прощения, проходимца.

– Но откуда же я мог знать, кто он такой? В газете написали, афиши расклеили… – В голосе губернатора появились оправдательные нотки. – И что нам теперь делать? – Протопопов сказал «нам», нетрудно было догадаться, кого он имел в виду.

– Что делать? – переспросил фон Шпинне, хоть в этом и не было никакой необходимости. – Ну, здесь все просто, воспользуемся опытом Александра Христофоровича…

– Какого еще Александра Христофоровича? – непонимающе уставился на Фому Фомича губернатор. Начальник сыскной с объяснениями не торопился. Через мгновение в глазах его превосходительства мелькнула догадка, и он улыбнулся. – Ах вот вы о ком, я, признаться, сразу-то и не сообразил. Ну, так с чего начать?

– Прежде всего, о том, что в гостиничном номере лежит тело не Алессандро Топазо, будем знать только вы и я… Больше никто! Хотя, – начальник сыскной, раздумывая, несколько искривил губы, – мне придется рассказать еще одному человеку, без этого никак…

– Кому?

– Своему чиновнику особых поручений Кочкину. Он должен быть в курсе! Иначе некоторые мои распоряжения и приказы могут быть непоняты или превратно истолкованы…

– Хорошо, да, – энергично кивнул губернатор, – согласен! Ну а как быть… там газетчики, а это, знаете ли, такая публика…

– Газетчики, ваше превосходительство, тоже люди, с ними можно поговорить и убедить ничего не писать…

– А если они не согласятся? – для генерала от инфантерии Протопопов высказывал довольно странные сомнения.

– Согласятся, – заверил его начальник сыскной, – найдем нужные, проникновенные слова… достучимся! Меня сейчас другое беспокоит: там фотограф, неизвестно, откуда он здесь взялся…

– Это я его с собой привез, – сказал чуть поспешно губернатор, – а что, не нужно было?

– Сейчас что об этом говорить. Но хорошо бы было снимки, которые он сделал… – Фома Фомич произвел жест, будто бы смахивал со стола крошки.

– Фотографа я беру на себя, никаких карточек! – решительно заявил Протопопов.

– Нет, нет, – остановил его начальник сыскной, – карточки пусть он сделает, но вы тотчас же заберите их у него, и пластины тоже, чтобы они были только у вас!

– Понял, так и сделаю!

– Ну что же, замечательно! – мотнул головой Фома Фомич. – Да, и еще: афиши о представлении Топазо лучше убрать, и хорошо бы это сделать ночью… без любопытных глаз.

Губернатор кивал, и в глазах его читалась признательность. Правда, полковник знал, что признательность сильных мира сего – это явление, напоминающее утренний туман: вначале кажется таким плотным и несокрушимым, но стоит только выглянуть первым лучам солнца, и точно ничего не было. Не стоит так уж полагаться на эту признательность.

– Нужно будет, – продолжал перечень фон Шпинне, – поговорить с директором театра, чтобы в его ведомстве меньше болтали.

– Очень хорошо, очень хорошо, – одобрял слова Фомы Фомича губернатор, но потом сомнения снова одолели его. – Однако слухи поползут и все в конце концов выяснится, что тогда? Ведь, скажем правду, я во всей этой истории выгляжу полным дураком. – Губернатор был беспощаден к себе, полковник решил смягчить это самобичевание.

– Мы все сделаем умно и, я бы даже сказал, – коварно! – Фон Шпинне говорил тихо, но крайне убедительно. – Мы заявим: вы с самого начала были в курсе, что злоумышленник выдает себя за мировую знаменитость, но поскольку мы, то есть я и вы, не знали, что злодей задумал, вам пришлось играть свою роль, чтобы не спугнуть преступника. Вот тут нам и понадобятся газетчики, чтобы донести до публики о вашем героическом участии в операции.