Книга Сердце жаворонка, страница 13 – Лев Брусилов

В ней, как мы помним, и остановился на одну ночь Алессандро Топазо.

Сообщение о смерти Топазо поступило в сыскную ранним утром. Полусонному дежурному вначале оно показалось неважным. Ну убийство, и что? Мало ли убийств? Да и, надо заметить, нарочному, посланному на улицу Пехотного Капитана, было велено сказать, что в гостинице «Хомяк Иванович» убит постоялец, и более ничего. Конечно, убийство – это событие, но чтобы в такую рань будить начальника, недостаточно важное. Поэтому один из дежуривших агентов был послан к чиновнику особых поручений Кочкину. И уже Меркурий Фролыч и выяснил, кто, собственно, убит. После ему ничего другого не оставалось, как побеспокоить начальника сыскной, отправив за ним агента с настоятельным требованием упомянуть, что убит Алессандро Топазо.

Фон Шпинне жил на Строгановской, в непосредственной близости от улицы Пехотного Капитана, поэтому в сыскную явился буквально через пятнадцать минут. Полковник шел размашистым шагом, совершенно не обращая внимания на едва успевающего за ним агента. Лицо начальника сыскной было спокойным и сосредоточенным. Несмотря на довольно прохладное утро, пальто его было не застегнутым.

Кочкин стоял на пороге сыскной, полицейская пролетка была запряжена, лошадь беспокойно перебирала копытами, а кучер, сжимавший в руке кнутовище, только и ждал команды.

Фон Шпинне, глядя на чиновника особых поручений, приложил руку к шляпе и, не говоря ни слова, забрался под поднятый фордек. За ним проследовал и Кочкин. Пролетку качнуло в одну сторону, затем в другую. Агент, который никак не мог отдышаться после быстрой ходьбы, присел на каменную ступеньку порога и с облегчением выдохнул, стоило только пролетке отъехать.

– Да, день начинается замечательно! – проговорил начальник сыскной, когда они выехали с улицы Пехотного Капитана. Кочкин посмотрел на Фому Фомича и не понял, шутит ли начальник. Лицо его, гладко выбритое и даже без малого намека на то, что человека только подняли с постели, было серьезным. У Кочкина появилась мысль, что начальник и вовсе не спал.

Пока ехали к гостинице, Меркурий, размышляя, задавался вопросом, а что он, собственно, знает о своем начальнике? И ответ совсем не радовал: он о фон Шпинне не знает ничего!

У «Хомяка Ивановича» уже стояло некоторое количество пролеток. Опережая начальника сыскной, тут собралась вся правоохранительная верхушка губернии; судя по самому изысканному экипажу, приехал и губернатор. Фома Фомич выбираться из коляски не торопился, сидел и внимательнейшим образом наблюдал за прибывающими. Вот подъехала пролетка, из которой буквально выскочил и, не замечая никого вокруг, ринулся в дверь гостиницы шеф губернского жандармского управления полковник Трауэршван. В форме, при шашке и аксельбантах, в уставной барашковой шапке с султаном, шеф жандармов выглядел несколько опереточно и тем вызвал едва заметную улыбку на лице фон Шпинне. Полковник попытался припомнить, а видел ли он Трауэршвана когда-нибудь в гражданском платье, и понял, что нет. Шеф жандармов будто родился в мундире. И если, к примеру, он куда-нибудь явится в костюмной паре, то его едва ли кто-то сможет узнать. Неожиданно для себя начальник сыскной понял, что это отличнейшая маскировка. Кто знает, может быть, Трауэршван, переодевшись, бродит по городу, наблюдает, выискивает крамолу, записывает, его никто не узнаёт, он как в шапке-невидимке. Если, например, фон Шпинне наденет форму, его, конечно же, как человека в мундире заметят, но не сразу поймут, что это начальник сыскной полиции. Это тоже в своем роде могла бы быть хорошая маскировка.