Книга Сердце жаворонка, страница 116 – Лев Брусилов

– А вдруг стоит чучело с камнем несметной цены у кого-то на полке, а хозяин и ведать не ведает, что он миллионщик! Может быть, в это время бедствует, сидит где-нибудь в кабаке, водку жрет… – Только он это сказал, вскочил Андрон на ноги, схватил с лавки валенку, напялил на голову и, не застегиваясь и не прощаясь, метнулся к двери. Остановился, вернулся, подхватил с пола котомку, потом, чуть подумав, поклонился своим новым знакомым в пояс и умчался, только кабацкая дверь хлопнула.

– Куда это он? – спросил озадаченный целовальник.

– За счастьем побежал! – ответил ему Кочкин.

– И даже водку не допил? – подходя к столу, удивился кабатчик. – И как быть? – он раскинул руки над столом.

– Забирай все, нам не за надобностью! – сказал Меркурий и протянул хозяину пятирублевую ассигнацию. – Хватит?

– Хватит! – кивнул тот, и ассигнация по какому-то волшебству исчезла.

Чистые господа поднялись, простились и тоже ушли.

Кабак тем временем жил своей обычной жизнью, хлопала дверь, то впуская, то выпуская посетителей, пьяный люд галдел, шумел, вел хмельные разговоры, о чем, не разобрать даже самим говорившим. Кабатчик, облокотившись о только что протертый, еще влажный и пахнувший сивухой прилавок, следил акульими глазками за происходящим, едва заметно улыбался толстыми колбасными губами и размышлял. Одна мысль часто его измучивала, мысль ужасная, как вход в преисподнюю, страшная и беспросветная. «Вот как бы все было, если бы на свете не было водки? Чем бы занимались, что бы делали вот все эти галдящие и скандалящие люди? Куда бы они шли, где бы искали отдохновения? Да плевать на этих людей, что бы делал он – кабатчик?» Это был самый, пожалуй, страшный и безысходный вопрос. Кабатчик знал на него ответ, но он ему не нравился, целовальник гнал его от себя, душил, выходя на задний двор, сплевывал в серую тягучую грязь. «Нет! Такого никогда не случится, никогда! Водка – это сила, это основа государства, она заставляет весь этот люд вставать поутру и ворочать горы… а если она и исчезнет, то еще не скоро…»

Кабатчик иногда почитывал Священное Писание, особенно то место, где говорилось о последних временах, о всадниках Апокалипсиса, о падающей звезде, о горькой воде, о море крови. И он во все это верил. Верил, что именно так и будет, но только если запретят водку. А если не запретят, то и не будет! И по его размышлениям выходило, что всех от Страшного суда спасает не какой-нибудь коньяк или, не к ночи будет упомянуто, кальвадос, а она – водка. Вот, оказывается, какой это полезный и душеспасительный напиток. Пока она есть, будем жить, а без нее – мрак, брат на брата, реки крови, запустение… Не-не, не запретят!

День стоял в меру пасмурный, дождя не было со вчерашнего вечера, но мостовая еще не просохла. В теневых местах так и вовсе еще блестели лужицы, из которых пили чирикающие и взъерошенные воробьи. Солнце, как подсматривающий за полуденными купальщицами подпасок, на мгновение выглядывало из-за туч и снова стыдливо пряталось. Начальник сыскной выбрался из полицейской пролетки и бодрым, энергичным шагом, переступая через две ступеньки, поднялся по крутому порогу губернского правления. Подождал, пока замешкавшийся жандарм отворит ему высокую дубовую дверь, вошел в хорошо протопленное присутственное место. Фома Фомич снял пальто, шляпу и передал их выполняющему роль лакея стражнику. Под строгим взглядом ростового портрета императора в лейб-гвардейском гусарском мундире полковник поднялся по серым базальтовым ступеням парадной лестницы и вошел в открытую дверь губернаторского кабинета. Секретарь Панин при виде начальника сыскной предупредительно встал, поклонился и тихим, вкрадчивым голосом проговорил: