Книга Проклятие дома Грезецких, страница 43 – Тимур Суворкин

– Да, интересные машины. – Я покачал головой, смотря на лапы сфинкса, в которых были скрыты полуметровые когти. – Но ненадежные. Пока вставишь перфокарту, грабители многое сделать успеют.

– Что? Какие перфокарты? Я вас умоляю. Машины созданы гением моего прадеда. Они безумно умны. Не только перфокарт слушаются, но и голоса старшего человека в роду Грезецких. Да и ум у них выдающийся.

– Разве? – Я с сомнением посмотрел на охранную машину.

– Когда отца убили, стоило пронести мимо них его тело в гробу, как они сразу стали слушаться меня. Представьте себе. Так что они все понимают. Абсолютно все. Однако они безумно своенравны. И запредельно жестоки. Прадед лично убедился в этом, лишившись с десяток крепостных. Поэтому пришлось сфинксов сильно ограничить, чтобы никто не страдал. Без нашего ведома. Теперь они выполняют лишь три команды: лежать, не пускать и убивать. Ну ладно, четыре, еще сопровождать могут. Хорошие машины, не то что ваша Ариадна.

Профессор с презрением посмотрел на мою напарницу. Я наклонил голову:

– Воздержитесь от комментариев. Вы видите ее первый раз.

Платон Альбертович лишь покачал головой:

– Отнюдь. Я часто бываю в Инженерной коллегии, видел немало машин доктора Стима. Они все плохи. Очень плохи. Посмотрите на сфинксов – они умны, но абсолютно ограниченны. Они функциональны и не похожи на людей. Пожалуй, последнее – это их главный плюс.

Знаете, меня дрожь берет иногда, когда я в Инженерной коллегии слышу, как роботы между собой общаются. Это… Мерзостью какой-то отдает. Они мне… Иногда живыми прямо кажутся. Словно они по-настоящему думать способны. В этом что-то жуткое есть. Не должно нам с Богом тягаться. Отец потягался уже и проиграл. Я такой ошибки не повторю. Машины должны быть абсолютно безвольны, бездумны и функциональны. У них должна быть одна цель – выполнять задачу. И все. Это человек должен радоваться, любить, расстраиваться, а зачем Инженерная коллегия дает роботам все эти возможности имитации чувств? Это же украшения. Бесполезные украшения. Где вы видели станок, увешанный побрякушками?

Подошедший к нам Феникс перебил брата:

– Опять ты свою пластинку завел? Сколько можно? Почему им чувства не иметь? Где ты дорогую шпагу видел, не украшенную золотом и гравировкой? Эти роботы по сотне тысяч рублей за штуку стоят. Конечно, в них по максимуму всего вложено. Включая имитацию чувств людей. И внешности.

К моему изумлению, Ариадна даже не попыталась вмешаться в разговор. Поэтому ответил я:

– Я слишком долго ее знаю. И как хотите, но имитацией ее поведение я назвать не могу.

– Конечно, не можете. – Платон Альбертович пожал плечами. – Испытатели к этим машинам часто привязываются. Если выживают. Ведь испытатель проводит с роботом много времени. Он слышит мелодичный голос, видит милое лицо, напоминающее людское. Он поневоле заглядывает в него. Пытается разглядеть то, что находится за ним. Инстинктивно ищет в поведении машины человеческие черты. И находит их. Только он не понимает, что перед ним начищенный до блеска металл, и в этом металле он видит лишь свое собственное отражение – и ничего больше.

Так устроена психика людей. Мы меряем все своей мерой. Мы невольно очеловечиваем поведение животных. И мы невольно наделяем людскими чертами предметы вокруг нас. Нет, машины нельзя делать похожими на людей, это сбивает нас. Заставляет их жалеть, проникаться ими. Забывать, что это лишь обслуживающие нас предметы. Знаете, какое у меня есть убеждение? В будущем все машины будут полностью лишены всякого намека на сходство с человеком. Более того, они должны будут стать отвратительными – тогда люди точно станут видеть в них только свои инструменты, и ничего более.