Книга Проклятие дома Грезецких, страница 41 – Тимур Суворкин

Ариадна со щелчком улыбнулась и вдруг пожала плечами:

– Обидеться можно только на равного. А мы с вами находимся на совершенно разных уровнях.

– Я могу слезть со стремянки. Тогда на одном будем.

Ариадна скрежетнула так, что мне показалось, сейчас полетят искры.

– Вы еще подеритесь тут! – Ника всплеснула руками и кинулась к роботам. – Шестик, ну что за поведение? Это же наши гости! А ну извинись!

– Но она первая начала! Она меня роботом обзывает!

– Извинись, я сказала!

– Простите. – Чугунный исполин чуть наклонил голову и шаркнул гигантской ногой. – Будучи человеком, я опять сильно собой загордился. Ведь гордость – это человеческое чувство. А я человек.

Не дать перепалке между машинами выйти на второй круг я сумел лишь благодаря своей отменной реакции, отточенной духовно-механическим училищем и работой в сыске. Ариадна уже открыла было рот, но я вовремя напомнил ей про расследование и настойчиво потащил прочь.

Мы с напарницей шли к усадьбе, намереваясь напоследок посетить Платона Альбертовича. Ариадна все еще кипела.

– Какой ужасный робот, Виктор. Я испытываю негодование. Он самовлюбленный и совершенно несносный.

– Да, верно, кого-то он мне напоминает. Никак не могу понять кого.

– Господин Остроумов, будьте так любезны, уберите, пожалуйста, с лица эту ухмылочку. Во-первых, я абсолютно не понимаю, о ком вы, а во‑вторых, в отличие от Шестерния, вас не защищает внушительная броня из сталистого чугуна.

Я придал лицу чуть-чуть серьезности и, заложив руки за спину, принялся обдумывать наши расследования. Ни с пропажей людей, ни с убийством Жоржика явных зацепок не было. Лишь печатная машинка «Империаль», на которой убийца Жоржика отбил письмо, могла в случае удачи помочь делу, и я надеялся, что хозяин усадьбы сможет нас соориентировать, где в доме она может быть.

Встреченный во дворе слуга посоветовал поискать Платона Альбертовича в его кабинете. Поднявшись на второй этаж дома, мы толкнули нужную дверь, но та оказалась заперта.

– Замок несложный, – не слишком тонко намекнула Ариадна.

Я кивнул – поведение хозяина усадьбы казалось мне подозрительным, и я был совсем не прочь осмотреть его кабинет.

Нащупав лежащие в кармане отмычки, я огляделся и прислушался. В коридоре пусто. В доме тихо.

– По сторонам гляди, – скомандовал я и принялся за работу.

Прошла минута, и замок щелкнул. Мы быстро зашли, прикрыв за собой дверь.

Кабинет был обставлен предельно холодно и функционально. Хром, хрусталь, железо. Украшений не было, только золотом поблескивали корешки книг на бесчисленных полках. На стенах висело множество дипломов, чертежей и украшенных печатями патентов. Кроме того, здесь было и несколько портретов. На одной из стен висела картина с изображением нашей императрицы. Портрет был очень красив, впрочем, Екатерине Третьей было всего двадцать три, вживую она была потрясающе хороша собой, а полотно было явно написано талантливым художником. Стоит ли удивляться, что картина вышла просто великолепной? Я искренне залюбовался тонким лицом правительницы, ее синими глазами и волосами цвета светлого золота.

Затем я повернулся к портретам на другой стене. Они были нарисованы углем, на толстых досках. Нарисованы любительски, но весьма похоже.

На первом была Ульяна Смолецкая – обер-комиссар Тайного совета рабочих и крестьян Декабрии. На следующем товарищ Енисеев, генеральный канцлер коммунаров.