Книга Проклятие дома Грезецких, страница 44 – Тимур Суворкин

Профессор улыбнулся. Я оглянулся на напарницу. Она молчала.

Напоследок мы осмотрели сфинксов, но следов крови на их когтях не обнаружили. После этого нам не оставалось ничего, кроме как откланяться, дабы вернуться к этому делу уже завтра.

Всю дорогу в Петрополис Ариадна сидела тихо и почти не смотрела по сторонам. Говорить со мной она отказывалась.

Когда я отвез ее в сыскное отделение, она попрощалась со мной и пожелала хорошего вечера. Я покачал головой, затем заглушил локомобиль и вместе с ней поднялся в кабинет. Запалив горелку серебряного самовара-кофейника, я сел перед напарницей и внимательно поглядел ей в глаза:

– Давай, рассказывай уже, что там тебя тревожит.

– Виктор, я машина, я не могу тревожиться.

Я выдохнул и покачал головой:

– Да сколько можно, Ариадна? Ладно, так и быть: в какие мрачные расчеты погрузились твои логические схемы? Какая последовательность нулей и единиц гнетет твой электронный разум? Так звучит лучше?

– Немного. – Ариадна не сдержала улыбки.

– Итак?

– Я просто обдумывала слова Платона Альбертовича.

– Они тебя задели?

– Задели? Нет. Просто мне вспомнилось то, как мы остановили световеров весной. И то, как меня разрушил взрыв флогистона.

Ариадна отвернулась к окну, смотря в проносящийся за ним черный дым.

– Знаете, я отчетливо помню, как лежала в стенах лаборатории Инженерной коллегии. Я была тяжело повреждена. Все мои механизмы были выведены из строя. Я не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Я не могла даже видеть. Только слышать голоса столпившихся вокруг меня инженеров. Они стояли надо мной, курили, посмеивались и обсуждали, что делать дальше.

Затем они начали разбирать меня. На запчасти, так как я была слишком сильно повреждена. Как сказал Мороков, чем ремонтировать меня, дешевле просто построить еще одну машину. Сперва они отсоединили то, что осталось от моих рук. Затем сняли пластину, прикрывавшую грудь, и начали обсуждать, что делать с уцелевшими деталями. Спорить, на каких роботов их нужно будет поставить. Затем они вскрыли мне череп и стали решать, стоит ли использовать мою мозговую часть для дальнейших испытаний или просто… Утилизировать ее.

Я нахмурился.

– Но с тобой же ничего не случилось. Я потребовал от Морокова тебя восстановить. Он пошел мне навстречу. Ты в порядке. Все.

– Все? – Ариадна холодно посмотрела на меня. – Как легко у вас это выходит. Да, сейчас все в порядке, но поймите, только ваша просьба к Морокову и заставила их изменить решение. Не то, что мои вычисления позволили выявить преступников и защитить Петрополис от Гнили, а лишь ваша просьба. Я очень много думаю об этом. Почти каждую ночь, как вы уходите домой. Скажите, если бы я своим телом и повадками не напоминала вам человека, разве вы бы просили меня восстановить? Мне кажется, нет. Вы бы отнеслись ко мне, как к своим разбитым часам.

Не говоря ни слова, мы смотрели друг на друга. Самовар закипел. Я налил полную кружку обжигающего кофе. Все это я делал максимально неторопливо, чтобы оттянуть ответ. Ошибиться я не хотел.

– Не будь ты похожа на человека, мне бы поначалу было сложнее тебя узнать. Намного сложнее. Но затем я бы относился к тебе так же.

– Сомневаюсь, Виктор. Очень сомневаюсь. Вам нравится то людское, что вы видите во мне. Вы же за этим даете мне все эти книги и пытаетесь сделать меня… Человечнее. Но я машина, человеком я не стану. Я не пленница людей, не жертва, просто построенный ими механизм, выполняющий положенные ему функции. И когда-нибудь вы это поймете. И вот тогда вы точно отнесетесь ко мне как к машине. Как относятся ко мне люди из Инженерной коллегии.