Книга Проклятие дома Грезецких, страница 133 – Тимур Суворкин

Я заглянул внутрь, затем вытащил одну из пластин, глядя на погибшую. Волнистые волосы, большие глаза, лицо усталое, но все равно весьма и весьма милое. На портрете она улыбалась. Улыбка была робкой и не очень умелой. Я прикрыл глаза, вспоминая то, что оставили от девушки люди шефа жандармов. Рука до боли сжалась на трости, которую мне до дрожи захотелось заколотить прямо в голову Белорукова.

Я убрал конверт и кивнул людям:

– Мы проверим все данные, если вы сказали правду, я гарантирую, дело не будет замято.

– Благодарю. – Человек с бородкой кивнул. – Я не сомневаюсь в ваших словах. Товарищ Пламя очень и очень много о вас рассказывала. Да и результаты расследований говорят сами за себя. Мне очень жаль, что сейчас мы находимся по разные стороны баррикад. Впрочем, я искренне надеюсь, что это изменится. Я знаю, что для вас важна справедливость. Но одними только расследованиями ее не достичь. Не находите?

Я сощурил глаза.

– Вы что, меня сейчас вербовать пытаетесь?

Зубцова пожала плечами и заговорила:

– А нужно? Я же тебя знаю, интеллигенция, ты парень что надо. Нам бы такие пригодились. Что молчишь? Только не говори мне, что ты нам не сочувствуешь.

Она полезла в карман, и в ее руке вдруг оказалось несколько игральных карт. Выбрав одну из них, она положила ее передо мной. Это был червонный туз. Рисунок на карте был прихотливым. Такой я видел впервые. Вокруг красного сердца были изображены клубы пара, обрамленные рамкой из стилизованных, затейливо переплетенных труб. Верхний левый угол карты был загнут.

– Возьми себе. Если вдруг надумаешь послушать, что наши говорят, приходи в чайную возле Второго инженерного института. Товарищи там по воскресеньям собираются. Покажешь карту – пропустят. Там интересное рассказывают.

Зубцова посмотрела на меня и вдруг уперла руки в бока:

– Ой, все, Виктор, ну хватит. Господи, ты на эту карту уставился, как княжна на желтый билет. Возьми, есть не просит, денег не требует. Даже если не придешь – мало ли какие у тебя еще расследования будут, может, снова к нам обратиться понадобится. Или ты каждый раз сюда, ко мне приезжать станешь? Ну я польщена буду, конечно, да боюсь, напарница твоя заревнует.

Зубцова хмыкнула, но ее тон меня не обманул. Впрочем, с другой стороны – это ведь действительно могло помочь в расследованиях и ни к чему меня не обязывало. Соврав так самому себе, я, помедлив, наконец убрал карту во внутренний карман мундира. В любом случае, обдумывать все это я собирался позже. Сейчас мои мысли были сосредоточены на другом – у меня была важнейшая информация по делу и надо было как можно скорее проверить ее достоверность.

– Господин Остроумов, как съездили? – первым делом спросила Ариадна, когда я вернулся в кабинет, но стоило мне обрисовать услышанное, как она сразу же стала сосредоточенной и деловитой.

Мы быстро подняли документы. Действовали – аккуратно. Напрямую запрашивать бумаги из жандармского архива было нельзя, но любые документы о задержаниях революционеров шли еще и на стол генерал-губернатору, и мы подняли копии бумаг через архив его службы. Вскоре все было у нас на руках.

Вечером мы сидели в кабинете шефа и обдумывали дело. Я, Ариадна, Скрежетов, Серебрянская, Могилевский-Майский, Бедов и, конечно, сам шеф.