Книга Проклятие дома Грезецких, страница 131 – Тимур Суворкин

Высокий длинный дом. Плесень на стенах, запах кислой капусты, гари. Все та же серость и цементная пыль на зубах. Карабкаясь по узкой крутой лестнице, в пролетах я видел занавешенные ситцем проемы. Я заглянул в один из них: забитая людьми комната на добрые полсотни человек, уставленная рядами нар. Почти как на фабрике Кошкина.

На последнем этаже было странно тихо. Стоящий в коридоре рабочий указал мне на один из занавешенных проемов. Аккуратно сняв белый от цементной пыли плащ, я шагнул внутрь. Небольшой закуток, несколько сбитых из дерева кроватей. Знакомая икона Парамона Угледержца в углу. Та самая. Значит, ее перенесла сюда Зубцова. На подоконнике маленькая вазочка с аккуратным пучком высохших трав. На стенах несколько вырезанных из журналов черно-белых картинок – в основном почему-то цветы шиповника.

– О, вот и интеллигенция подтянулась! – Зубцова приветствовала меня с кровати и, оглядев каморку, взмахнула рукой. – Милости просим. Да, не Летний дворец, но чем богата. Давай, проходи.

Она улыбнулась, но в ее голосе я почувствовал… Что? Неловкость? Стеснение? Нервозность?

Впрочем, все эти чувства испытал и я. Сейчас, в своем бархатном, скроенном по фигуре мундире, при замшевом, сделанном по последней моде респираторе и лайковых перчатках под мышкой, я чувствовал себя очень… Неправильно. Хорошо еще, что не взял серебряную трость.

Но стоило мне получше оглядеть сидящих в каморке людей, как все мысли о костюме быстро улетучились из головы. Собравшиеся мне не понравились.

Первый сидел у дальней стены. Круглые очки, умное лицо. Острая аккуратная бородка клинышком, ухоженные усы. Университетский профессор, ни дать ни взять. Здесь, в бараке, он смотрелся совершенно чужеродно. Глаза холодные, однако глядел он на меня без враждебности. В данный момент я бы не счел его опасным, но вот двое других мужчин – двое других были иным делом.

Один – худой парень самого что ни на есть студенческого вида. Держится очень нервно. Слегка дрожит. Его рука замерла почти на весу, готовая резко нырнуть под куртку. Что у него там? Нож или пистолет? Не будут же они стрелять здесь, в бараке? Я прислушался. Почему на этаже так тихо?

Другой сидел напротив студента. Это был немолодой рабочий с седым ежиком волос. Карман пиджака явно оттягивал револьвер. Значит, у первого тоже что-то огнестрельное.

От меня не укрылся короткий быстрый взгляд студента, который тот кинул на рабочего. Тот чуть-чуть покачал головой в ответ, как бы говоря – не сейчас.

– Виктор, что ты встал, проходи, садись, все свои, – нервно произнесла Зубцова и улыбнулась деланой, фальшивой улыбкой.

Я так же фальшиво улыбнулся в ответ. Проклятье. Делать нечего. Я опустился на самый край стула и перехватил трость поудобнее.

– Как тихо на этаже, – негромко произнес я.

– Так тут почти все на ночной смене. Мне тут случайно место выдали. – Зубцова улыбнулась. Фальшиво-фальшиво.

– Ну что, не будем тянуть? – Это подал голос человек в очках. – Пора.

Краем глаза я увидел, как немолодой рабочий сухо кивнул студенту. Тот резко развернулся ко мне. Его рука скрылась под курткой. Все не заняло и мгновения.

Проклятье. Мысли понеслись неумолимо быстро. Действия мгновенно сложились в уме. Студент – удар набалдашником трости в висок. Разворот. Рабочему удар в живот наконечником. Человек с бородкой, он вооружен? Неизвестно. Но похоже, что нет. Его рука возле вазы. Горлышко узкое. Ваза тяжелая. Скорее всего, схватит ее, целясь мне по голове. Значит, просто швыряю ему в лицо плащ и уворачиваюсь. Затем к выходу. Рабочий, что был в коридоре. Скорее всего, сейчас стоит прямо за занавеской. Потерять на выходе хоть секунду – смерть. Значит, сразу вытаскиваю из трости кинжал и нужно попробовать как-то им отмахаться. Зубцова, как она себя поведет? Думать некогда. Мгновение истекает.