Книга Проклятие дома Грезецких, страница 108 – Тимур Суворкин

Осип Слащин меж тем продолжал:

– В общем, сперва прошел я по Большому проспекту, мотылечков своих осмотрел, все честь по чести, ажур. А потом в Чекуши зашел на Косую. Там дом есть, где служащие конторские квартируют, – хлебное место. Там под прожектором у меня всегда две девки стоят. Сегодня я туда Дашку выставил – недавно ко мне пришла – хорошенькая, миленькая, кудрявая, семнадцати еще нет, самый сок. Ну а с ней в паре Софка была, она у меня лет семь трудится не покладая рук. Приставил ее учить новенькую. В общем, подхожу я к ним узнать, как коммерция идет, и тут…

Сутенер замолчал. Его передернуло. Выдохнув, он через силу продолжил:

– Тут-то упырь и появился. Он из переулка со стороны Квасцовой вышел. Морды его я не видел – на нем повязка из марли была, такая, как на заводах работяги носят. Только не работяга это был – он весь в тряпье замотался с ног до головы и босой шел.

Подошел он к нам, замер неподалеку и вроде как дрожь его бить начала. Я подумал еще, что он дряни какой пережрал. У нас такое постоянно – замешают квасцы с грибами-травунцами и ходят потом такие по району, публику мне распугивают. Вот, собственно, девки мои напугались тоже с его вида. А как не напугаться? Кривой, косой, в грязи весь, шатает его туда-сюда. Ну я ему валить и велел, а когда он не послушал, решил ему силой пояснить. Только я к нему подошел, он железку какую-то выхватил, да в горло мне и ткнул со всей дури.

Сутенер задрал голову, показывая длинный, глубокий порез на шее.

– Я еле увернулся, а он, сволочь, как прыгнет на меня, как саданет меня с левой в нос, да коленом между ног. Тут я и кончился. – Слащин непроизвольно коснулся руками ушибленного места. – Софке повезло, она всегда везучей была – упырь ей под ребро пику свою сунул, да и все – отмучилась. А Дашке… Она убежать пыталась, а он ее догнал, повалил и горло зубами начал грызть. Я когда прочухался, он на ней сидел и кровь у нее из глотки хлебал. Хлебал кровь – честное слово!

– И что вы сделали? – осведомилась Ариадна.

Слащин изумленно расширил глаза:

– Это ж мертвец живой. Убежал, конечно, пока он Дашку грыз. – Слащин вымученно улыбнулся. – Поставлю потом за нее свечку, спасла меня девочка.

Мне оставалось лишь выдохнуть от такой логики.

– Улики? – осведомилась сыскная машина, обернувшись к околоточному.

Тот подал нам несколько черно-белых пластин дешевой карманной обскуры. На первых двух были девушки. Первая действительно отделалась гораздо легче – на бледном лице только лишь выражение непонимания. На боку, в районе подреберья, пятнышко крови. Еще одна фотография – одежда снята и виден след от самого укола – форма нетипичная, оружие было трехгранным. Второй девушке досталось куда сильнее – белое клеенчатое платье черно от множества ран, горло разорвано. Длинные кудрявые волосы слиплись от крови. На лице выражение дикого, абсолютного ужаса.

Последние фотографии – следы босых ног на заполненной грязным месивом дороге. Все снято, как и положено, – подробно, четко, с лежащей рядом измерительной линейкой.

– Что думаешь о следах? – осведомился я у Ариадны. Та внимательно посмотрела на меня:

– Подозреваю абсолютно то же, что и вы, Виктор. Угол разворота стопы мал, да и, учитывая размер ноги убийцы, расстояние между отпечатками нехарактерно для мужского шага – ведь у мужчин он шире, чем у женщин. Значит, напал не упырь, а упырица. Учитывая, что это тридцать восьмой размер ноги, можно предположить, что рост преступницы от ста шестидесяти пяти до ста семидесяти сантиметров. Однако здесь нельзя иметь четкую уверенность. Человеческие тела, как вы и сами знаете, крайне несовершенны, и в них постоянно сбиваются даже такие простые вещи, как пропорции.