Книга Проклятие дома Грезецких, страница 106 – Тимур Суворкин

– Это другое, Виктор. Я машина, если мои схемы сгорят, в Инженерной коллегии заменят вышедшие из строя узлы. А у вас, Виктор? Что будет, если что-то случится с вами? Я же машина, но поймите, я тоже переживаю. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Вы представляете, насколько мне будет некомфортно срабатываться с новым сыщиком? Почему вы не думаете обо мне?

Я покачал головой, но предупреждению не внял. Вылив в ложечку семь капель, я с сомнением посмотрел на темную жидкость. Поняв, что обманывать я пытаюсь только себя, я долил туда еще столько же. После развел пахнущую травами жидкость в стакане и торопливо выпил терпко-горьковатый тоник. Тело обожгло. Под черепом вспыхнул клубящийся шар огня, выжигающий усталость и сонную одурь. На несколько секунд до боли стиснуло грудь, сердце отбило множество быстрых ударов, но потом все опять пришло в норму. На ближайшую пару часов я вновь был собран и бодр. На лице появилась улыбка – теперь я был всецело готов продолжать дело.

Мы проработали всю ночь. Я лишь раз позволил себе пару часов мутного, рваного сна. Времени было терять нельзя – пара колеблющихся фабрикантов, напуганных всей этой чередой убийств, поделилась слухами о том, что Голодов все чаще проводит подозрительные собрания в своем загородном дворце, где присутствует только самый близкий ему круг. И там они обсуждают именно необходимость отречения императрицы от власти.

Папки на столе сменяли друг друга. К убийствам Голодов, по логике, должен был привлечь кого-то из членов Железной гвардии, и нужно было установить, кто это мог быть. Хотя гвардия и обширна, но там, помимо обычных военных, находились и особо близкие к промышленнику офицеры, обделывающие секретные поручения Совета. Именно их нам требовалось проверить.

В девять, когда начался рабочий день, я наконец сумел нащупать нить, найдя с помощью косвенных улик нескольких возможных подозреваемых. Еще раз посмотрев на папки, я взял нужные бумаги и, окликнув Ариадну, начал излагать свои мысли. Та сперва, кажется, не придала значения моим словам, но чем больше я приводил фамилий и фактов, тем более внимательной она становилась. К концу моей речи Ариадна и вовсе полностью обратилась в слух. В голове ее все быстрее и быстрее щелкали шестерни вычислительных машин.

– Ты согласна со мной? – наконец закончив длинную речь, спросил я. – Ариадна? Что ты молчишь?

Сыскной механизм покачал головой, точно выходя из глубокой задумчивости. Затем машина подняла на меня глаза:

– Виктор, вы что-то говорили? Простите, я отвлеклась. Мои сенсоры уловили, что в соседнем кабинете говорят о чем-то весьма странном. Пожалуйста, давайте пройдем туда.

Она встала и, не оборачиваясь ко мне, спешно направилась к дверям. Возмущенно швырнув свои бумаги на стол, я последовал за напарницей, направившейся в кабинет поручика Бедова.

Коллегу мы застали в компании незнакомого мне околоточного надзирателя и хорошо мне знакомого Осипа Слащина – продавца краденого и сутенера, не так давно проходившего у нас свидетелем по одному из дел.

Выглядел нынче Осип прескверно – расквашенный нос сутенера опух и побагровел, грязную манишку заливали капли крови и йода, которым был обработан длинный свежезашитый порез на шее. Полосатый костюм был порван и выглядел так, будто Осип на время одолжил его нашедшей глубокую лужу свинье.