Книга Проклятие дома Грезецких, страница 107 – Тимур Суворкин

На столе перед Слащиным стоял граненый стакан, в который Бедов сейчас щедро наливал дешевый коньяк. Впрочем, судя по виду гостя, опорожнить стакан он успел уже не раз. Сидящий рядом околоточный в распитии спиртного не участвовал, однако посматривал на золотистый напиток с некоторой алчностью.

– Десятый час утра, что-то вы рано начали, – с удивлением констатировал я.

Бедов пропустил это мимо ушей, Слащин же, схватив стакан дрожащими пальцами, залпом опрокинул обжигающую жидкость и только затем перевел на нас взгляд полных ужаса глаз.

– Мои сенсоры позволили услышать обрывки вашего разговора, – произнесла Ариадна и шагнула вперед, внимательно оглядывая испуганно замершего под взглядом ее светящихся глаз Слащина. – Я хочу узнать о произошедшем подробнее.

Поручик Бедов посмотрел на Ариадну несколько удивленно, однако у меня сложилось ощущение, что ему самому не терпелось разнести по отделению новости о случившемся.

– Ну, кукла механическая, хорошо, раз просишь – расскажем. Происшествие-то преинтереснейшее. – Поручик важно взял паузу. За ее время он успел: вытащить из тумбочки другую бутылку, на этот раз уже дорогого коньяка, налить его в изящную, взятую там же рюмочку и выпить, посмаковав. Лишь после этого, обернувшись ко мне, он заговорил: – Итак, Виктор, сообщаю – у нас в городе объявился новый душегубец. Отменно, я повторяю, отменно интересный человек. Думаю, к обеду новости уже во всех газетах будут.

Слащин вздрогнул и вдруг хрипло проговорил, перебивая поручика:

– Мертвечина, мертвечина это была живая, а не человек! – Он помедлил и, стараясь не встречаться глазами с насмешливо улыбающимся Бедовым, проговорил: – Упырь на нас напал.

Поручик выдохнул и закатил глаза. Затем кивнул:

– Конечно, конечно, упырь, я так и записал в протокол. – Бедов покосился на Ариадну, а затем снова посмотрел на сутенера: – Ладно, не томи мясорубку нашу самоходную, а то, не ровен час, порежет тебя в лоскуты пальчиками своими. Давай, рассказывай.

Слащин выдохнул и съежился в кресле. Попросив налить еще коньяка, он наконец заговорил:

– Ночью сегодня вышел я, значит, за мотыльками смотреть…

– Мотыльками? – переспросила не особо знакомая с уличным жаргоном Ариадна.

– Ну девками продажными, – пояснил молчавший до этого околоточный. – Кличут так тех, которые не при борделях и кабаках работают, а на улицах. От дыма же не видно ни черта, поэтому они всегда под фонарями стоят и в платьях белых клеенчатых, чтоб заметнее быть – поэтому и мотыльки.

Сутенер кивнул.

– Ну вот, как обычно, пошел я проверять своих мотылечков. Район-то у нас неспокойный, присматривать за девочками надо.

Я кивнул. Девочки Осипа Слащина работали неподалеку от Кожевенных линий, на Васильевом острове, где располагалось множество фабрик и цехов, перерабатывающих продукцию, – на другой стороне реки от кротовихинских скотобоен. О том, какой это был район, давало понять то, что неофициально его называли просто и предельно ясно: Чекуши, в честь колотушек-чекуш, ставших визитной карточкой местных банд. Деревянные молотки, которыми раньше трамбовали землю и глушили рыбу, идеально подошли и для глушения запоздалых прохожих, и для охлаждения пыла не в меру рьяных городовых. В общем, Чекуши были не самым благополучным и уж точно не самым гостеприимным районом города.