Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Эй, любезный! – позвал фон Шпинне и для верности постучал по открытой двери. – А, да! – Сторож испуганно сел, соломенная шляпа свалилась на колени, а потом на земляной пол сторожки. – Не время спать! – заметил назидательно Фома Фомич. – Да я так, прилег, сморило что-то, видать, к дождю… – стал оправдываться сторож, старик лет шестидесяти – шестидесяти пяти. Это обстоятельство обрадовало фон Шпинне, потому что в таком возрасте сторож должен знать, кто и где похоронен, а возможно, и похороны помнить. – Нам бы могилку одну отыскать, поможешь? – Помогу, а как же! Это моя первейшая обязанность, ибо приставлен я к этому месту Богом, и такой мой жизненный удел – быть проводником для ныне здравствующих в царство мертвых! – сторож говорил немного нараспев. И хотя он не был духовного звания, но, очевидно, частое общение с церковным дьяконом сделало его речь такой же, как и у последнего. – Нас интересует могила Прудниковой Глафиры, умершей лет… – начальник сыскной не договорил, потому что сторож тут же на лету вспомнил: – В одна тысяча восемьсот шестьдесят девятом году! – У тебя замечательная память, старик! – удивленно заметил Фома Фомич. – Люди помогают! – ответил сторож, приглашая сыщиков идти за ним. – Это как же они тебе помогают? – На могилки приходят, вот я и запоминаю. Тут, ваше степенство, есть такие захоронения, что ни я, и никто другой вам не скажет, чьи они. А знаете почему? – Ну и почему? – А потому что надписи временем стерты, никто не навещает, и помним мы о том, что на этом месте могилка, только потому, что оградка еще стоит и мешает людям могильный холмик растоптать, а вот сломают оградку… и не будет могилы… – Печально это все! – заметил Кочкин. – Конечно, печально, да и как иначе! Ведь кладбище – это место печали и скорби, и не столько об умерших, сколько об нас самих! Старик имел вид дряхлый, но шел быстро, ловко ориентируясь между могил. Сыщики даже не успевали за ним. Кочкин завистливо подумал: «Хорошо бы и мне сохранить такую же бодрость в старости». – Ага! Вот и могилка, которой вы интересуетесь… – сторож остановился у деревянной оградки, в которой стоял новый сосновый крест с надписью «Глафира Прудникова» и две даты: одна радостная – рождения, а другая скорбная – смерти. – А могила-то ухоженная! – заметил фон Шпинне, обходя оградку вокруг. – Есть еще люди, которые помнят Глафиру, царствие ей небесное! – сказал сторож. – Тебя как зовут, старик? – спросил Фома Фомич. – Савелием мать с отцом нарекли, потому что на свет я появился в день святого Саввы. – Скажи мне, Савелий, а кто за могилой Прудниковой ухаживает? Я слышал, тут какой-то господин приезжал из губернии. Будто бы деньги тебе давал, чтобы ты крест новый поставил, да и вообще за могилой смотрел… – Господин, это верно, приезжал! – кивнул сторож, но тут же добавил: – Однако денег никаких не давал… – Выходит, врут люди? – Да не врут, а так, выдумывают. У них же тоже в этой жизни какой-то интерес должен быть. Деньги господин не давал, да и не нужно было… – Почему? – Потому как и без него могилка в исправности была… – Стало быть, это не он ее в порядок привел? – Нет, конечно же нет. Он тут и был всего ничего. Пришел веселый такой, точно не на место скорби, а на ярмарку. Покажи мне, где у вас тут Глафира Прудникова похоронена, а то я уж и позабыл, изменилось, говорит, кладбище, столько лет прошло. Ну, я его и повел к могиле. А он все шел за мной и все балагурил чего-то и все не к месту. Мне как-то и неловко стало, думаю, что помолчать бы ему стоит, но ведь не скажешь, обидится. А как к могилке подошли и он увидал новый крест, то сразу же и веселье пропало, и в лице сменился. Спрашивает меня: а кто за могилкой ухаживает? И спрашивает чуть ли не шепотом. Ну, я рассказал, что так и так… Он даже не дослушал, и ни здрасте, ни до свидания, развернулся и бежать… |