Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Понял! – Ну раз так, то поговорим о деле, о том, что мне рассказала бабка Щетиниха… – Так она вам что-то рассказала? – Кочкин поднял голову. – Да, представь себе, рассказала. Ведь это именно она принимала роды у Прудниковой и отлично все помнит. Действительно, у Глафиры Прудниковой родилась девочка… – Все-таки родилась! – воскликнул Меркурий и, вскочив с кровати, нервно прошелся по комнате. – Не перебивай. Да, у Прудниковой родилась девочка, но родилась недоношенной, потому вскоре умерла! – Умерла? – обреченно переспросил Кочкин и снова сел на кровать. – Да. – Выходит, что все впустую. – Да нет, не впустую. У Глафиры за полтора года до этого родился мальчик, а вот он выжил… – Мальчик? – Кочкин опять вскочил на ноги. – Представь себе. – А кто отец, Скворчанский? – Нет! Отец неизвестен… – И начальник сыскной рассказал Меркурию все, что узнал от повитухи. – А откуда же тогда появились эти разговоры о дочери, раз она умерла в младенчестве? – Значит, нас кто-то намеренно вводит в заблуждение. И нам предстоит во всем этом разобраться! – А как же Канурова? И эта надпись на табличке в Татаяре, мол от дочери? – Меркурий скреб ногтями затылок и метался глазами по комнате. – Ничего не могу сказать! – ответил Фома Фомич. – А может быть, Канурова – это и есть сын Прудниковой? – Что значит Канурова – сын Прудниковой? – Начальник сыскной удивленно взглянул на Кочкина и поводил головой из стороны в сторону, как бы говоря тем самым: «Да, брат, видать, сильно тебя приложили кистенем…» – Ну, просто выдавал себя за девку, ходил в женском, а на самом деле это мужчина. Ведь такое бывает… Я вот читал в «Приключениях»… – Чтение – это, конечно, благо… – перебил Кочкина Фома Фомич, – но ты говоришь ерунду! – Почему? – Да потому, что у Джотто с Кануровой была связь. Он наверняка мог отличить мужика от бабы и сказал бы нам, что Канурова не женщина… Нет, твое предположение – это фантастика! Нужно думать о том, что реально. – И что же реально? – То, что Прудникова родила мальчика, и нам его нужно отыскать. Меня сейчас мучает один вопрос: знал ли Скворчанский, что у Глафиры есть ребенок – мальчик? – Наверное, это зависит от того, кто отец мальчика. – Вскинул руку Кочкин. – Может быть, это какой-то сослуживец Скворчанского. Судя по всему, Глафира любила военную форму… – Может быть, может быть. Нет, как все-таки плохо, что полк расформирован, военная жизнь Скворчанского ускользает от нас. А было бы очень занятно и интересно узнать, как служил городской голова, какие у него были отношения с другими офицерами, может, он с кем-то дружил, может, у него были долги… – Вы думаете, у него были долги? – Ну а как же без них? – начальник сыскной потер подбородок. – Долги есть всегда, а в том, что они были у Скворчанского, я почти уверен. У офицера нашей армии, как, впрочем, и любой другой, они появляются всегда одним и тем же путем – это проигрыш в карты. Дальше Фома Фомич рассказал Кочкину о некой Манефе, к которой собирался сходить, да помешали известные события. – Она местная знахарка. Щетиниха призналась мне, что ходил тогда слух, будто бы какой-то человек был у этой Манефы и купил сильную отраву. А для чего купил, никто не знает! – сказал Фома Фомич и выразительно двинул бровями. |