Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Расскажу. Дело тут вот в чем – этот двор, куда ты никак войти не можешь, это не двор Манефы, ее дом рядом. – А это чей двор? – Да черт его знает, чей он. Чей-то. Одно могу сказать точно – не Шептуновой! – со смехом в голосе проговорил начальник сыскной. – А почему же я стою как вкопанный и шага ступить не могу? – Это ты, Меркуша, у кого спрашиваешь, у себя или у меня? Или, может, еще у кого-то? – Смеетесь надо мной! – проворчал Кочкин. – Отчего же не посмеяться, если хороший повод есть, например как сейчас! – Да ну вас! – Что, дураком себя чувствуешь? – Чувствую! – кивнул Кочкин, все еще не знающий, куда ему идти, то ли вперед, то ли назад. – Вот и я себя дураком чувствовал, когда ты там, у Мамыкиных, меня черт его знает кем объявил. Мужской силы, дескать, у меня нету и без знахарки нам не обойтись… – Но это же я для общего дела, чтобы подозрения не вызвать! – А чего же ты тогда себя слабым не объявил для общего дела, чтобы подозрения не вызывать? – с нотками металла в голосе спросил фон Шпинне. – Ну, я думал, что… – Что ты думал? – Виноват… – Вот и я виноват, что с тобой комедию эту разыграл. А стоишь ты возле чужого дома и войти не можешь, потому что это самовнушение. Видать, сильно тебя в детстве ведьмами напугали! – Да никто меня не пугал… – буркнул Кочкин, и это явно говорило – было что-то в его детстве, было… – Ну ладно, – кивнул фон Шпинне. – Отомри и пошли к настоящей ведьме. Посмотрим, как ты там во двор зайдешь. Подошли к соседнему дому. Дворы похожи, грядки похожи, сыщики смотрели на этот двор и думали: а не ошиблись ли они и на этот раз? Однако думать долго не пришлось. По улице шла какая-то старуха, они остановили ее и спросили, в этом ли доме живет Манефа Шептунова. – В этом, – коротко ответила старуха и вошла в калитку шептуновского двора. Пройдя несколько шагов, остановилась и, обернувшись к сыщикам, прокричала: – Ну, чего стоите, рты разинув? Входите, раз пришли… – А вы, бабушка, кто будете? – спросил Кочкин. – Да кто? Я и есть та самая Манефа, к которой вы пришли! – А собака у вас есть? – продолжил пытать старуху Кочкин. – Нету у меня собаки, я сама как собака! – сказав это, Манефа повернулась к Меркурию и улыбнулась ему белыми ровными зубами, которые выглядели на старом сморщенном лице как-то сказочно пугающе. – Входи, входи, это ты, что ли, от мужской слабости страдаешь? – спросила она Кочкина. Вопрос этот указывал на то, что слухи в Сорокопуте распространяются с чудовищной скоростью. – Нет, это не я! – скороговоркой выпалил Кочкин. – А кто, ты? – Манефа перевела взгляд на фон Шпинне. Но тот не ответил, потому что за него сказал Кочкин: – Нет, это не он, мы вообще другие люди… Мы, бабушка, из полиции. Хотим задать вам один вопрос, ну, может быть, два… – Может, тогда в дом пройдем, – предложила Манефа. – Да думаю, что не стоит, – ответил ей фон Шпинне и добавил, указывая на зеленую скамейку у стены: – Вот здесь сядем и поговорим. – Ну, давайте здесь! – согласилась Манефа. Сели, начальник сыскной с одного края лавочки, а старуха-знахарка с другой. Кочкин остался стоять. – Ну, чего спросить-то хотели? – светло-коричневые глаза старухи чуть-чуть косили, поэтому создавалось впечатление, что она смотрит куда-то в сторону. – Ходят слухи… |