Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Здравствуйте! – громко проговорил фон Шпинне. – Вы уж извините меня, но там было не заперто, вот я и вошел. Если помешал, то вы только скажите, тотчас же уйду. – Говоря все это, Фома Фомич медленно приближался к кровати. Лежащий на ней не шевелился. Не слышно было и его дыхания. Когда до спинки оставалось всего лишь полторы сажени, под ногой начальника сыскной неожиданно громко заскрипела половица, так громко, что лежащий на кровати развернулся. Увидев лицо, Фома Фомич поначалу опешил. Он психологически был готов к тому, что на кровати лежит женщина, однако на него смотрел старый, заросший бородой и усами мужчина. – Здравствуйте, дедушка! – хрипло проговорил фон Шпинне и отступил назад. Лежащий на кровати засмеялся странным, чуть визгливым смехом. – Я не дедушка, я бабушка! – сказал, обрывая смех, лежащий. – Мне нужна бабка Щетиниха! – хорошо пряча испуг, уточнил полковник. – Я и есть бабка Щетиниха! – Но… – Фома Фомич коснулся правой рукой своего лица. – Расхворалась я сильно, вот и не срезала бороду окаянную. Теперь людей пугаю. Вы еще ничего, а тут доктор приходил, так тот так назад отпрянул, что чуть было стену не пробил… – Я, наверное, не вовремя, может, мне завтра прийти… – быстро заговорил фон Шпинне, которому было неприятно и находиться в этом доме, и говорить с бородатой женщиной. – Да завтра будет то же самое, если я вообще доживу до завтра. Раз сегодня пришли, то уж и говорите – зачем. Вон там стул берите. – Щетиниха выпростала из-под одеял худую жилистую руку и указала, где брать. – Садитесь и говорите. Начальник сыскной, следуя указке, отыскал стул, перенес его в самый центр комнаты и сел. – Да вы бы поближе сели, а то я на ухо туговата стала… Фома Фомич поднялся, передвинул стул и снова уселся. – Вы, гляжу, не наш, не сорокопутовский. – Как вы это определили? – Фон Шпинне всегда интересовался теми способами, с помощью которых другие люди могли угадать что-то о незнакомом человеке, нередко он брал эти способы и использовал в своем арсенале сыщика. – Да как определила, чужаком вы пахнете, у наших другой запах, проще… – По запаху, значит? – Да, по запаху, да и не только. Тут ведь сразу и не скажешь, а вот что-то есть у вас не такое, а что – не пойму. – Да, вы правы, я действительно приехал из другого города, из Татаяра. Слыхали? – Слыхала! – Мне у вас кое-что узнать надо. Дело в том, что в Татаяре умер городской голова… – начал фон Шпинне пересказывать Щетинихе байку. Она слушала внимательно, однако в ответ ничего не говорила, а когда тот закончил, сказала: – Верно, родила Глафира девочку. Я ее принимала, она недоношенная была, вскоре и померла… – Как померла? – А вот так, и недели не пожила, отдала Богу душу. – Это точно? – А какой мне резон неправду вам говорить? Я тоже уже одной ногой в могиле стою, мне сейчас врать нельзя. Померла эта девочка, померла! И похоронили ее на Суменковском кладбище, я на похоронах была… – А на похоронах самой Глафиры вы были? – Была и там. Я люблю похороны, не знаю почему. Другие люди идут с неохотой, а я только увижу, где гроб стоит, так меня туда и тянет. – У вас в Сорокопуте слухи ходят, что не своей смертью Глафира умерла, что якобы ее отравили. Вы что-нибудь знаете об этом? – Нет, врать не буду. Слухи слыхала, а то, правда это или нет, сказать не могу, потому что не знаю. |