Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Величать вас, как я помню, Раиса Протасовна? – начал он тихо, не забывая при этом откусывать и пережевывать. – Верно, Раиса Протасовна. – А меня зовут Меркурий Фролыч Кочкин, а это, – чиновник особых поручений указал на барона, – Фома Фомич фон Шпинне. Вот и познакомились. А скажите мне, уважаемая Раиса Протасовна, давно вы в Сорокопуте живете? – Да давненько, с рождения! – ответила хозяйка. – Так вы, значит, местная? – Ну да, местная, и родители мои сорокопутовские, и дед с бабкой тоже здесь родились, да и деды-прадеды здешние… – Значит, вы не просто местная, вы коренная сорокопутовка! – Сорокопутовка! – хозяйка повторила за Меркурием и прыснула смехом. – Что? – не понял Кочкин и мельком глянул на Фому Фомича, тот завтракал и никак не реагировал на смех хозяйки. – Да мы тут друг дружку так не называем! – А как вы называете? – Да никак не называем, мы по имени-отчеству, так оно уважительнее… – Ну а когда вы куда-нибудь в другое место выезжаете, там вы что говорите, откуда вы родом? – Так и говорим, что родом из города Сорокопута! – А мы вот с Фомой Фомичом из Татаяра, слыхали небось про такой город? – Ну как же, слыхала. Да я и была там два, нет, три раза. Мне ваш город очень понравился, не то что наш: осень – грязь, а летом – пыль. У вас же там дороги мощеные, все кругом мощеное, это хорошо… Раиса Протасовна оказалась женщиной словоохотливой, даже можно сказать, что чрезмерно. Говорила все больше о Татаяре, как ей там понравилось, какие там магазины, не то что в уездном городе, и извозчики вежливые. Ехать в Сорокопут, для того чтобы услышать, какой хороший город Татаяр, не совсем то, что нужно было сыщикам. Но они внимательно слушали, потому что знали одно правило – кот потому мышку ловит, что терпелив. Дослушали хозяйку до конца, и когда поток ее хвалебного красноречия иссяк, Кочкин спросил: – Ну, а у вас в Сорокопуте разве ничего хорошего нет? – Как же нет? У нас здесь все хорошее, но у вас лучше… Понимая, что разговор с Раисой Протасовной, если его не направить в нужное русло, так и будет топтаться вокруг сравнения двух городов, Кочкин решил действовать напрямик, однако крадучись, чтобы не спугнуть. – Мы, Раиса Протасовна, собственно, прибыли в ваш город вот по какой надобности… – Ага! – У нас там, в Татаяре, горе приключилось… – Это какое же у вас горе? – Городской голова помер! – Кочкин соврал намеренно, потому что вряд ли хозяйка гостиницы сможет понять и почувствовать всю драматичность ситуации, если ей сказать, что голова просто взял да и пропал. Мало ли куда люди пропадают, может, еще и найдется. А помер – это уже звучит сильно и безвозвратно. – Да как же это он помер? – Да как помер? Отравили его! – И кто же отравил? – Да не знаем мы этого, отравил его какой-то неизвестный! – Неизвестный отравил! – проговорила Раиса Протасовна и, добавив «угу», кивнула. – Ну так вот, голова умер, а родственников у него никаких… – Одинокий! – Верно, одинокий. Но главная беда состоит в том, что после головы завещание осталось… – Это что же, он чувствовал, что его отравят, раз завещание написал? – предположила хозяйка, держа себя за подбородок. – Похоже, что да, чувствовал. Он вообще чувствительный был, вот и Фома Фомич не даст соврать! – Да-да! – вытирая рот салфеткой, кивнул начальник сыскной. – Уж такой чувствительный, что, казалось, никого во всем свете чувствительнее его нету! |