Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Ну спасибо вам, не знаю, как вас величать… – Да оно вам и ни к чему, называйте, как и другие называют, – бабка Щетиниха. – Еще раз спасибо, бабка Щетиниха, не буду больше докучать вопросами, все, что хотел узнать, узнал. Начальник сыскной поднялся, взял стул и отнес на прежнее место. Следя за ним одними глазами, повитуха сказала: – Девочка померла, а вот мальчик выжил! – Какой мальчик? – насторожился Фома Фомич. – А вы, что же, про мальчика ничего не знаете? – Ничего… – медленно проговорил полковник. – Погодите-погодите, это что же получается, Глафира Прудникова родила двойню? Мальчика и девочку? – Нет! – отрицательно мотнула головой бородатая женщина. – Глафира родила двоих, верно, но не двойню. Мальчик появился года за полтора до девочки… – Это точно? – Ну, я же роды принимала, мне ли не знать. Правда, все проходило втайне, и я до сих пор про это никому не говорила… – А кто отец? Скворчанский? – Нет, отец другой. У Глафиры до вашего Скворчанского другой был, тайно они встречались, родители ничего не знали… – О, да я вижу, Глафира была проказницей, зря время не теряла! – И ничего подобного. Она тихой была, а то, что с ней произошло, так это потому, что доверчивая была, вот ее и обманывали! – И что же этот сын, куда он делся? Ведь если нам других родственников найти не удастся, то он может претендовать на наследство. Как нам его найти? – Родители Глафиры увезли мальчика в деревню Шаповалово. И оттуда доходили слухи, что вырос он шалопутным. Уже в четырнадцать лет спутался с какими-то и тогда же из дому убежал. Больше ничего про него не слыхать… – А в каком году это было? – спросил Фома Фомич, особо не рассчитывая, что старуха назовет год, и был приятно удивлен ее памяти. – В одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмом, в декабре, зимний он, а зимние, они завсегда живучей, чем летние, в них, правда, и жестокости поболее… – Значит, у Глафиры есть сын. Интересно, интересно… – не слушая старуху, проговорил себе под нос фон Шпинне. Уже стоя в дверях, начальник сыскной вдруг спросил: – А скажите, бабка Щетиниха, отчего у вас борода? – Интересно? – Да я, если правду сказать, раньше бородатых женщине не видел, слыхать слыхал, а вот так, чтобы вживую, – нет. Мне почему-то казалось, что это все вранье, что люди это придумывают, чтобы доверчивых на ярмарках обманывать. – Ну, теперь-то понимаешь, что не вранье, что бородатые женщины существуют? – Теперь понимаю, потому что вижу воочию. И все же, отчего она у вас? – Да грех на мне… – Какой? – А ты не торопись, присядь, я тебе и расскажу… Фома Фомич снова вернулся и сел на стул, в этот раз он поставил его ближе к кровати. – Я когда еще девочкой была, сколько мне там, восемь, ну, может быть, девять лет… Вот мать мне и говорит: «Груня, – это меня так зовут, звали когда-то, так вот она мне и говорит: – Груня, когда будешь в церкви, не входи в алтарь…» Я ее спрашиваю: «А почему нельзя в алтарь входить?» Она мне со смехом отвечает: «Потому что у тебя вырастут усы, а девочка с усами – это некрасиво». Другим моим сверстницам родители то же самое говорили, застращали их, они и думать забыли, чтобы в алтарь входить. А у меня все по-другому, не могу забыть. С каждым днем все пуще и пуще в алтарь войти охота да посмотреть, что там такое, почему туда нельзя, верно, это что-то необычное. И точно бес в меня вселился: сходи да сходи. Вот я во время пасхальной всенощной, меня мать всегда с собой брала, взяла и, улучив момент, вошла туда, а еще… – старуха замолчала и, пригладив рукой бороду, добавила: – Признаюсь вам, плюнула там, в алтаре, да и не на пол, а на святой престол. Не знаю, почему так сделала, вроде кто-то меня принудил! – У старухи на глазах появились слезы. – Вот сейчас, перед смертью, все думаю, простит меня за это Бог или не простит, ведь я уже наказана. Это ведь поэтому-то у меня борода выросла. |