Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Прошу извинить, господин фон Шпинне, в последнее время меня мучают мигрени и, должно быть, когда-нибудь убьют. Что же касаемо фамилии Агафонов, то я слышу ее впервые… Со словами «Вас проводят» скорым шагом, точно опасаясь еще каких расспросов, Елена Павловна покинула гостиную. Начальник сыскной несколько мгновений сидел в раздумьях, затем подобрал перчатку, хмыкнул недостаточно хорошей уборке и тоже вышел. За дверью гостиной фон Шпинне был пленен губернатором. Как оказалось, в продолжение всего разговора начальника сыскной с Еленой Павловной граф ожидал Фому Фомича за дверью. Возможно, подслушивал. – Ну, что скажете, полковник? – Боюсь, пока ничего. – Как же так? Я ведь рассчитывал, что эта беседа все прояснит! – Увы, ваше превосходительство, увы… – Ну, хоть какими-то впечатлениями от беседы вы можете со мной поделиться? – Могу; ваша жена, Иван Аркадьевич, вы уж извините меня за прямоту, или ни при чем, или хитра как черт! Было большим риском со стороны начальника сыскной говорить подобные слова губернатору, однако Фома Фомич знал, что делает. Граф после его слов интенсивно закивал и жарким шепотом проговорил: – Именно хитра, именно. – Он прошелся из стороны в сторону. – Что вы намереваетесь предпринять? – Негласный надзор. – За Еленой Павловной? – Да, за ней. Но с другой стороны… в наших силах все прекратить, остановить расследование… – Ни в коем случае! – запальчиво воскликнул губернатор. – Расследование должно быть продолжено! Было видно, с каким трудом ему далось это решение. Губернатор хотел еще что-то сказать, но в дверь комнаты постучали. – Да! – бросил раздраженно Иван Аркадьевич. Вошла горничная Елены Павловны, держа в руках коробочку, завернутую в красную бумагу. – Она выполняла мою просьбу, – забирая у нее эту красную коробочку, пояснил начальник сыскной графу. Тот кивнул и жестом отпустил прислугу. – Теперь же… – Иван Аркадьевич продолжил, – идите и делайте то, что следует, я вам даю карт-бланш. Глава 37 Что не давало покоя Щербатову История о поваре Усове, который наточил ложку и подложил во время обеда своему хозяину помещику Дубову, в буквальном смысле лишила краеведа сна. Он считал себя знатоком всего, что когда-либо случалось в губернии. Познания его корнями своими уходили в такое дремучее прошлое, в такие мхом поросшие века, что некоторые диву давались – откуда он это все знает? И как могла его голова, надо заметить, весьма скромных размеров, вместить такую уйму дат, имен, географических названий и прочего исторического хлама? Но как бы ни были обширны его познания, отыскалось-таки то, чего Щербатов не знал, – история с помещиком Дубовым. И какая история! Как же могло по всем меркам незаурядное событие пройти мимо алчущего внимания краеведа? Если ему неизвестно, значит, и не было ничего подобного. Старик предпринял попытку таким образом успокоиться. Однако червяк сомнения, вылупившийся из зернышка, не давал отставному коллежскому асессору покоя. Ежесекундно вгрызаясь в уже немолодые и насквозь хворые внутренности, червяк так возрос и окреп, что в конце концов заставил историка пойти по архивам. Хотя «пойти по архивам» – это очень громко сказано, ибо в Татаяре был один архив, куда свозили все ненужные, но на всякий случай сохраняемые бумаги. Несколько недель краевед, слюнявя палец, перелистывал пожелтевшие от времени и слежавшиеся от долгого пребывания под спудом губернские, земские и судебные архивные документы. И точно, нашел! Нашел письмо, датированное 1855 годом, в котором капитан-исправник доводил до сведения начальника губернской канцелярии подробности инцидента, имевшего место в деревне Костры, названной в письме Большими Кострами. |