Книга Происшествие в городе Т, страница 111 – Лев Брусилов

– И заточенной ложки тоже не было? – вклинился с вопросом Кочкин.

– А вот заточенная ложка была, но обо всем по порядку. Когда Усов узнал, что зазноба его обесчещена, он, чтобы отомстить барину, наточил ложку. Но перед тем как подсунуть ее Дубову, рассказал об этом, дурак, своей невесте. Невеста же, как пишет капитан-исправник, письмо которого я отыскал в губернском архиве, предупредила своего барина, что жених ее, Усов, готовит против Дубова злодеяние! – Щербатов округлил глаза и тыльной стороной правой руки дал леща по ладони левой. – А барин, помещик Дубов, узнав обо всем этом, разыграл целую мистерию.

– Какую мистерию? – не удержался от вопроса Кочкин.

– А вот послушайте какую. В день так называемого отмщения парадно одетый Дубов вышел к обеду. Как ни в чем не бывало взял острую ложку, точно в неведении, и давай суп есть. Сунул ее себе в рот, охнул или ахнул и, представьте, выплюнул на стол язык. А тут эта девка подлая, невеста Усова, откуда ни возьмись. Я полагаю, все заранее оговорено было. Выскочила, давай причитать и рассказывать, что ложку Усов наточил, чтобы барина-батюшку со свету свести. Ну, Усова, ясное дело, под арест. Стали с этим делом разбираться. Перво-наперво освидетельствовали самого Дубова. Он поначалу упирался, не допускал к себе доктора, и понятно почему, язык-то у него целым оказался!

– Как же так? – удивился Меркурий Фролыч.

– А вот так! Капитан-исправник учинил следствие, и выяснилось, что перед тем, как выйти к обеду, барин приказал своему человеку отрезать у живой свиньи кусочек языка. Сунул его себе в рот, и за стол. Ну, а дальше известно, что произошло. Вот история-то какая! Чистый Шекспир! Да, и еще у капитан-исправника сомнения возникли, точно ли Усов наточил ложку, а не сам ли барин приказал? Был допрошен кузнец…

– И что кузнец?

– Кузнец ни в какую, ложку не точил, и все тут! Крепостной, что с него взять, он во власти барина.

– Странно, отчего невеста Усова продала барину жениха своего?

– Да кто же его разберет, жестокосердие бабское? Поди загляни к ним в душу! Хотя не могу не высказать сомнения. А точил ли ложку Усов и точно ли он замышлял против помещика Дубова? Мысль моя, господин Кочкин, еще дальше пошла.

Видя интерес Кочкина к своим предположениям, Щербатов замолчал, выждал какое-то время, потирая себя по щекам, и только после этого продолжил:

– А изъявлял ли Усов желание обзавестись женой, не было ли это все подстроено?

– Вы так думаете?

– Мне кажется, что там, в деревне Костры, тридцать четыре года назад произошла… – Щербатов вдруг запнулся, судя по блеску глаз можно было предположить, что в голову ему пришла какая-то интересная мысль. – Хотя Усов мог изъявить желание, мог, только вот невеста… А интересно, у Дубова были дочери?

– Этого я, увы, не знаю, но мысль ваша мне представляется занятной. Да и в самом деле, не мог же весь этот сыр-бор из-за крепостной девки произойти? Но не кажется вам, Пал Нилыч, что уж больно все мудрено? – Кочкин обращался к отставному коллежскому асессору как к коллеге.

– Нисколько! Конечно, мы не знаем, давал Дубов распоряжение точить ложку или нет, но то, что он распорядился живой свинье язык отрезать, а потом, эка мерзость, у себя во рту его спрятал, это мы знаем. И если подобное могло прийти ему в голову, то почему не могло прийти и ложку наточить? Выйти к обеду с только что отрезанным свиным языком во рту, это, знаете ли… После подобных экзерциций начинаешь себя спрашивать: Дубов – человек ли он?