Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Отчего же, я все прекрасно расслышал. Вы не знакомы с вдовой сахарозаводчика Лесавкина… – Если я с ней не знакома, как же она может просить меня о какой-то услуге? – Письмом. – Письмом? – А что вас, собственно, удивило? Вы разве не получаете писем с просьбами, жалобами, сплетнями? – Получаю, но… – Елена Павловна замялась, – никогда не читаю их. – Так, так… – Фон Шпинне задумался. – Лесавкина утверждает, что направила вам письмо с просьбой, и эта просьба была удовлетворена. В знак благодарности она купила в парфюмерном магазине «Бирото» духи «Импрессио» и передала их вам через секретаря Клюева. Вы получили эти духи? – Нет. – Но у вас есть духи «Импрессио»? – Мне привез их из Санкт-Петербурга его превосходительство! – Скажите мне, а куда могли подеваться духи, которые вам прислала вдова Лесавкина? – Возможно, они никуда не девались! Фома Фомич вопросительно взглянул на губернаторшу: – Что вы хотите этим сказать? – Стоят спокойно в кладовой… – А можно это проверить? – Если вам будет угодно. – Графиня позвонила в маленький, неизвестно откуда взявшийся у нее в руках колокольчик. На звонок явилась горничная. Елена Павловна велела перерыть все в кладовой: – Ну, в той, для приношений, ты знаешь. И найди там флакон с духами. – Не надо ничего перерывать, – остановил горничную фон Шпинне. – Коробочка с флаконом, если верить тому, кто эти духи передал, обернута в красную бумагу, на бумаге белая полоска. – Ты поняла? – спросила Елена Павловна, та кивнула. – Тогда иди! – Это еще не все. Я хочу предложить вам для опознания один предмет женского туалета. Черная ажурная перчатка. Вы не теряли? – У меня три десятка пар перчаток, а может быть, и более, нельзя исключать того, что какие-то могут быть потеряны. Однако я не веду им учет, уж извините. Фома Фомич достал перчатку и предъявил графине. Елене Павловне, и это удивительно, понадобилось несколько больше времени для опознания своей собственной вещи. Впрочем, у фон Шпинне, неотрывно наблюдавшего за графиней, сложилось мнение, что она узнала перчатку сразу, но какое-то время раздумывала, объявлять ее своею или остеречься. – Ну, так что? – Это моя, но откуда она у вас? – Стало быть, вы так и не хватились ее? – Я уже говорила, что не веду учет! – воскликнула Елена Павловна и, затрудняясь, куда бы деть перчатку, просто уронила на пол. После, как бы невзначай, задела ее ногой и отшвырнула в противоположную от Фомы Фомича сторону. «Ну и пусть!» – подумал фон Шпинне. Сам же, переведя взгляд на Елену Павловну, сказал: – А нашли мы ее, вашу перчатку, на месте преступления. Елена Павловна одарила Фому Фомича недоумевающим взглядом и, как показалось начальнику сыскной, в этом взгляде не было ни капли игры. – Да, да, на месте преступления, – развел руками полковник, – что собственно и заставило меня прийти к вам. Мне неизвестно, знаете ли вы, но в Татаяре есть такое скверное место, где приличный человек даже средь белого дня не может появиться без риска быть ограбленным, а и того хуже – убитым! Называется это место Торфяная улица. Там когда-то проживали рабочие с торфоразработок. Торф уже давно не добывают, а улица осталась. Дальше Фома Фомич понес какую-то околесицу, это называлось у него «подпустить туману». Он не упирался взглядом в свою собеседницу, как это принято у некоторых следователей. Напротив, куда он меньше всего смотрел, так это на Елену Павловну. Блуждал взором по гостиной, останавливал его в каком-нибудь неинтересном месте и пристально всматривался. Графиня следила за его взглядом и не понимала, куда он смотрит и зачем. А начальник сыскной уже смотрел в окно с таким видом, точно хотел там увидеть своего старого знакомого. Подавлял приступы зевоты, ерзал на стуле… В общем, всем своим видом выказывал желание поскорее покончить с делами и уйти. Но эти его якобы рассеянность и невнимательность не помешали фон Шпинне заметить, как вздрогнула графиня, как затвердело в маску ее красивое лицо после произнесенных им слов «Торфяная улица». Губернаторша не слушала начальника сыскной. Она думала о чем-то своем, и мысли ее, судя по всему, были нерадостны. Фома Фомич стал между тем хвастаться: |