Онлайн книга «Визионер»
|
– У этого эксперта в доме Франка был с собой артефакт? – спросил Дмитрий. – Нет. И не забудьте послание для Полечки. – Владимир подтолкнул к сыщику сложенный лист бумаги и улыбнулся во все тридцать два… точнее, уже тридцать один зуб. Митя молча забрал то и другое и вышел. Несколько часов разговора с Язвицким испортят настроение любому. В такой атмосфере даже молоко бы скисло в секунду. Сыщик развернул записку, борясь с желанием порвать её на мелкие клочки и тут же выбросить в мусор. «…И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и суетных дней взметённый карнавал растреплет страницы моих книжек… Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг»[59]. Ты посмотри, какой виршеплёт. Неужели сам сочинил? Лучше бы на допросе так красиво излагал обстоятельства своей жизни. Или в стихах есть тайное послание? Ладно, подождёт. Не решив пока, что делать с запиской, Митя положил её в карман. Внезапный визит к Зельдесу не принёс особых результатов. Посмотрев на эксперта вблизи, Дмитрий убедился, что с образом «мифологического» деда и ночного посетителя Франка тот не имеет ничего общего. Да и в конце апреля Зельдеса в Москве не было. Сам оценщик на портрет старичка отреагировал вяло: «Не знаю, не видел». А вот рисунок из тайника Ирины Витушкиной заинтересовал его больше: «Крайне умелая рука». Из уст молчуна Зельдеса это звучало как наивысшая похвала. Пробегав весь день, к вечернему дежурству Митя вернулся на службу и поднялся к «тайной комнате». Чтобы скоротать время, прихватил дневник Ольги Лопухиной. Давно уже пора было с ним ознакомиться. У двери на стуле сидел Семён и вслух читал коту статью из «Московского листка» про скандальное театральное представление. Карась слушал очень внимательно. Но только ли он? Судя по громкости голоса, декламация предназначалась и для гостьи за дверью. – Смена караула, – объявил Дмитрий и протянул Горбунову рисунок, полученный от Владимира. – Ориентир тебе для поиска. За достоверность ручаться не могу, но что имеем. Этот якобы эксперт связан с Франком и Язвицким. И мне кажется, что он и есть наш неуловимый старик. Студент на мосту сказал, что художник всегда был в перчатках, а Язвицкий – что эксперт прятал руки. Думаю, это не случайное совпадение. Твои уличные агенты пока никого не приметили? – Ищем. С картинкой-то сподручней будет. Ты до утра тут? – Нет, ночью Лев сменит. Надеюсь, хоть сегодня посплю дома. – Ну, удачного дежурства. Пойдём, Карасик. Митя постучался и вошёл в комнату. Теперь она ещё больше напоминала обжитой гостиничный номер – тапочки, одежда, косметика на бюро, пустые тарелки… Полина в халате, забравшись с ногами в кресло, пила какао и листала очередной справочник. Заметив некоторую Митину обескураженность, она ехидно прищурилась: – Вот и я думаю, что это мало похоже на заключение. Зачем вы меня тут держите? Меня ведь даже не допрашивают. – Вам скучно? – Мне есть чем заняться. И всё-таки… Давайте, спросите меня, как я связалась с таким неподходящим человеком, пошла, как это говорят, по наклонной дорожке. Мораль прочитайте. Выясните, где Володя был и что делал, с кем дружил, а кого ненавидел. Вам ведь это интересно? |