Книга Визионер, страница 277 – Женя Гравис

– Я так рада за тебя. И что показания больше не надо давать. Я, честно говоря, уже устала столько болтать.

Сонины родители, подробно обсудив с Митей участие дочери в деле Визионера, здраво рассудили, что на суде ей присутствовать не нужно. И вообще не стоит светить имя Загорских в этом расследовании. Сыщик с ними был согласен. Суд – испытание не из лёгких. И скандальная известность Соне не нужна. Так что она почти весь декабрь ездила в полицию и подробно рассказывала под запись, что с ней случилось, и все эпизоды разговоров с Ганеманом. На суде её показания будут зачитаны как от анонимной свидетельницы, несостоявшейся жертвы номер двенадцать.

Сам Орест Максимович, находясь в тюрьме, тоже охотно делился сведениями. Например, подсказал, где найти десятую девушку – ту самую «Боярышню». Она и правда оказалась из потомков боярского рода, со временем сильно обедневшего. А ещё сирота. Потому никто не хватился.

Мишка и Семён поправились почти сразу и вернулись на службу. И сам Митя присоединился к ним через несколько дней. Знакомый доктор Вересов, снова увидев сыщика в больнице, озадаченно брякнул: «Что-то вы ко мне зачастили». Но быстро поставил на ноги – ранение оказалось не очень серьёзным, просто крови много потерял.

Митя с Соней свернули на Кузнецкий Мост, где возле ателье Франка командовала на всю улицу очень знакомая пышногрудая мадам. На прохожих Виктория не обращала никакого внимания, поскольку была всецело занята тем, чтобы рабочие, разбирая вывеску «Модный дом месье Франка», не уронили золотых амуров:

– Руки оторву, если сломаете! – кричала она, уперев руки в бока необъятной песцовой шубы.

– Мадам Шаттэ купила его предприятие, – шепнула Соня.

– Я знаю. Франк продаёт всё, чтобы оплатить долги, а Натали подала на развод и пытается сохранить хоть что-нибудь.

– Жалко её, – вздохнула Соня. – Да и его немного. Он доверился плохим людям в трудную минуту.

– И сам стал плохим. Ничего, тюрьма его исправит. Кстати, там варежки шить можно. Без работы не останется.

Они свернули на Лубянскую площадь, где возле большой ёлки как раз устанавливали фигуры Деда Мороза и Снегурочки. Деревянные. Митя лишь мельком взглянул на размалёванные кукольные лица и улыбнулся. Всё. Никаких больше мёртвых Снегурочек. Никогда.

Возле ёлки с важным видом стоял городовой. Есаулов, кажется? Увидел Митю и слегка приподнял шапку, поклонившись. Митя кивнул в ответ. Пусть Москва останется в неведении, но полицейские-то знают, кто на самом деле поймал Визионера.

– А ты придумал, какое желание загадаешь на Рождество? – спросила Соня.

– Даже не знаю. Кажется, в этом году все мои желания сбылись. А новых я ещё не загадал.

– Ты обязательно придумаешь, – убеждённо сказала Соня и прижалась щекой к его плечу. Гораздо дольше, чем следовало бы при посторонних.

Они аккуратно обошли открытый люк без крышки, в недрах которого клубился чёрный туман. Соня, кажется, его вообще не заметила, а сыщик задержался взглядом.

«Привет»,– мысленно поздоровался Митя, но тьма ничего не ответила. Может, потому что не хотела. А может быть, потому что сегодня ждала кого-то совсем другого. Но Дмитрий всё же помахал ей ладонью. Совсем незаметно. И тьма словно приветливо качнулась в ответ. Или просто показалось?

Митя встряхнул головой, покрепче перехватил Сонину руку и пошёл дальше, не оглядываясь.

Конец