Книга Визионер, страница 192 – Женя Гравис

Соня появилась в Убойном отделе внезапно – с обаятельной улыбкой и коробкой печенья. Рабочий график от этого визита сбился совершенно. Горбунов, как всегда, хлопотал у самовара, Вишневский придирчиво выбирал самый вкусный чай, а Соня без умолку рассказывала свои летние новости и подробности первых дней учёбы в университете. Ошалевший от почёсываний и поглаживаний Карась дремал у неё на коленях. Митя слушал и улыбался. День выдался хмурый и нервный. А неожиданное появление Загорской-младшей – энергичной, шумной, жизнерадостной – сделало его чуть лучше. Намного лучше, если быть честным.

Соня выглядела как настоящая курсистка – в строгом синем платье, подчеркивающем изящную фигуру. Митя отметил, что Соня стала выше, а в облике появилась какая-то плавность и грациозность. Но характер остался тот же – непосредственный и живой. Она заразительно смеялась над рассказом Семёна про «сержанта Карася» и стряхивала с этого самого Карася крошки печенья. Жалела, что на службе нет Михаила, и хвалила маму Вишневского за чудесный коврик для кота. Рассказала про полёт на биплане и про то, как непросто учиться на курсах журналистики.

Через полчаса Митя, напомнив сотрудникам, что рабочий день всё ещё в разгаре, пригласил напарницу в свой кабинет. Достойный повод есть – найденный рисунок. Соня, конечно, заинтересовалась и теперь объясняла сыщику, что думает по поводу находки.

– Я, конечно, не эксперт, и лучше бы показать набросок специалисту – тому же Ганеману, например. Кстати, я его встретила в университете, представляешь? Он там лекции иногда читает. Так вот. Про рисунок. Я бы сказала, что это быстрый набросок, с натуры. И, мне кажется, он сделан не в студии.

– Почему? Фона тут нет, и по освещению непонятно.

– Просто такое ощущение. Как будто модель шла по улице и художник поймал её настроение в моменте. Какой ужас, конечно. Такая красивая и неживая теперь. Это убийца нарисовал, да?

– Как неожиданно. Вот что значит взгляд со стороны. Если честно, я даже не думал, что автором может быть душегуб. Девушка почему-то хранила этот набросок, он был ей дорог.

– Я просто предположила. Хотя убийца, наверное, забрал бы рисунок. Это же улика.

– Он хранился в тайнике. Может, преступник просто его не нашёл.

– А нельзя с этого листа снять отпечатки пальцев? Ой! Я же в руках его держала! Всё перемешается теперь.

– К сожалению, не получится – бумага слишком шершавая. А насчёт авторства всё-таки оригинальная мысль. Техника рисования тебе никого не напоминает? Кого-нибудь из наших… знакомых?

– Вблизи я видела только работы Анисима. Это совсем не его стиль.

– Боюсь, Анисима придётся исключить из числа подозреваемых.

– Как же так?

Митя рассказал, как Самокрасов признался в изготовлении подделок, настоял на добровольном заточении и чем оно завершилось.

– С ума сойти, – удивилась Соня. – А вдруг это хитрый план? И они, ну, те, кто за этим стоит, специально устроили такой спектакль? Например, Самокрасов и Франк, на па́ру?

– Всё возможно. Я никаких вариантов не исключаю. К Франку подобраться гораздо сложнее, у него на коротком поводке цербер в виде адвоката. И соломка подстелена в самых опасных местах.

– А мне его «Живые картины» покоя не дают. Неужели это была репетиция? И потом… – Соня снова повертела в руках рисунок. – Модельеры постоянно делают наброски, сравнить бы.