Книга Цветок с тремя листьями, страница 125 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Я бился за них с драконом, охраняющим сад, где растут цветы, дарующие вечную любовь. Это опасный дар, поэтому дракон пожирает всех, кто приближается к этому саду. Но я храбро бился, и он удовлетворился моей шляпой! — Хидэтада с новым поклоном все же вручил Го букет.

Го, не выдержав, все же расхохоталась, но тут же зажала ладонью рот.

— Подождите, я сейчас, принесу чай. Или, может быть, вам согреть сакэ?

— Нет, благодарю вас, госпожа, сакэ не нужно. Я его и так сегодня выпил… более чем достаточно. И чая тоже не надо. Я сейчас уйду и больше не буду мешать вашему сну.

— Ну уж нет. Вы что же, пришли лишь за тем, чтобы меня напугать?

— Что вы! Нет! — Хидэтада протянул к ней руку, но тут же отдернул. — Я… даже в мыслях у меня подобного не было! Мне очень неловко… я ввалился к вам ночью… в таком виде…

Хидэтада смущенно опустил глаза и попытался расправить складки на хакама.

— Давайте я вам помогу. И не корите себя — вы восхитительны. И невероятно романтичны. Благодарю вас за цветы. Вы ведь сражались за них! — сказала она, улыбаясь. — И рассказываете прекрасные сказки. Хотя, признаю, свидания у нас с вами немного странные.

— Да уж… — Хидэтада потер щеку, — я должен был стоять на балконе и читать вам стихи, наблюдая за вашей тенью в лунном свете. А я сижу у вас в комнате, и вы вытаскиваете ветки из моих волос. Но я могу выйти и сделать все по правилам!

— Что вы! — Го вновь взяла его за руку, словно останавливая. — Я ведь не юная девушка, краснеющая от мужского взгляда так, что это видно даже под слоем белил. Я дважды была замужем… — Ее лицо вдруг стало серьезным, и она прикрыла его рукавом:

— Простите, господин Хидэтада, мне… не стоило об этом упоминать.

— Нет, почему же… — Хидэтада растеряно заморгал, но тут же улыбнулся: — Это не важно, совсем не важно! Даже самая юная красавица будет казаться рядом с вами мокрой взъерошенной вороной. Да и я тоже был женат. Правда, моей супруге было всего шесть лет… А мне — двенадцать… Наверное, это не считается?

Го склонилась совсем низко, не отводя руку от лица:

— Я не об этом… я хотела сказать… никто и никогда так за мной не ухаживал… простите… — ее плечи дернулись.

— Потому что никто и никогда вас не любил так, как я, госпожа, — Хидэтада все-таки коснулся рукой ее волос. Я считаю часы до того дня, когда мы с вами сможем обменяться клятвами и испить из своих чаш.

Го стремительно подалась вперед и обвила его шею руками:

— Господин Хидэтада… — прошептала она ему в самое ухо.

Хидэтада замер, тело словно окаменело. Да, госпожа Ого уже обнимала его… но… не в такой момент и не в такой обстановке. Сердце застучало гулко и бешено, он ощутил самой сутью своей запах ее волос и, не сдержавшись, поднял непослушную руку и провел ладонью по ее затылку. И снова отдернул, резко убрав за спину.

Го медленно отстранилась и провела пальцами по его лицу. По щеке, носу, губам. Хидэтада тихо вздохнул и, перехватив ее руку, задержал возле своих губ.

Го улыбнулась и, убрав пальцы от губ юноши, взяла его за запястье и потянула к себе раскрытую ладонь:

Она прижалась щекой к его руке на мгновение и неторопливо, словно нехотя отпустила запястье: