Онлайн книга «Цветок с тремя листьями»
|
— Ты заснул что ли?! Юкинага даже вздрогнул от внезапного резкого выкрика и открыл глаза. Като Киёмаса стоял поперек дорожки, широко расставив ноги, и перебрасывал из одной руки в другую здоровенную тыкву-горлянку. По всей видимости, в ней было то самое сакэ, за которым он ходил в дом. — Я думал, ты на берегу уже. Захочешь жрать — скажи, там, на кухне, вроде что-то оставалось. Юкинага улыбнулся: — Конечно, скажу. Но пока сакэ меня привлекает больше, — он дернул плечами, словно сбрасывая легкое оцепенение, охватившее его тело, и быстро пошел к ступеням, ведущим к воде. Киёмаса, ухмыляясь, двинулся за ним, все так же перебрасывая фляжку. — Вы… вы не выглядите удрученным, — кривоватая усмешка скользнула по лицу Юкинаги, когда они спустились вниз. — А должен? — Киёмаса сжал свободный кулак и потряс им в воздухе. — Когда эти размалеванные бабы[55]зачитали свое хамское письмо — я был готов отрезать им носы прямо там же. Ты представь! Эти скоты посмели в лицо его светлости заявить, что их ничтожный правитель «милостиво разрешает» господину Хидэёси стать «Императором Японии»[56]! Его светлость просто дар речи потерял от такой невероятной наглости. Императором… нет, ты это слышал? — Киёмаса хохотнул. — Вот я и говорю… Его светлость страшно, невероятно оскорбили и унизили, но вы ничуть не удручены этим… И даже словно радуетесь. — А-а-а — Киёмаса откупорил фляжку и присосался к горлышку. Выпив, вытер губы ладонью и протянул фляжку Юкинаге. — Кониси конец теперь. Это ж надо было так облажаться. Мицунари хвостом ходит за его светлостью, умоляя сохранить голову этому дураку. — Но… ведь господина Кониси тоже обманули, разве нет? Сказали, что послы пришли поклониться его светлости от имени их Императора. Разве не так? — А… Тебе это тоже Мицунари рассказал? — Нет… — Юкинага опустил голову, — отец… Киёмаса вскинул брови: — Старик Нагамаса… Хоть в чем-то они с Мицунари солидарны, удивительно. Но глупая старая лиса Кониси в этот раз сам себя перехитрил. Впрочем, схожу, пожалуй, тоже за него попрошу. Война, Юкинага! Снова война! Не это вялое перебрасывание письмами! Я уже поклялся его светлости, что швырну к его ногам голову Императора Мин за то оскорбление, за ту пощечину, которые наш господин получил от него. И никаких глупостей. Только честный бой и честный победитель. — Да… — Юкинага улыбнулся и вздохнул полной грудью, — вы правы, это ожидание было невыносимо. Вы считаете — в этот раз победа будет за нами? — Конечно! Если дураку Кониси оттяпают башку, то больше никто не будет тащить нас в эту чертову трясину «мирных переговоров». И потом — смотри, как ты вырос! Да десять тысяч китайцев ничто против твоего меча! Выпил? Чего стоишь? Раздевайся! — Вот никогда не любил холодную воду. — Вот кто тебя спрашивает? — Киёмаса снова хохотнул и сделал вид, что толкает Юкинагу со сходней. — Тогда… подождите немного, — смущенно пробормотал тот и сунул руку за пазуху. Вынул оттуда вышитый мешочек и, глядя куда-то в сторону, протянул Киемасе. — Вот. Подарок. — О? Что это? — Киёмаса развязал мешочек и сунул туда нос. Поморщился и чихнул. — Это семена. У вас же есть сад. — А-а-а! — расхохотался Киёмаса. — Теперь мне можно дарить цветочки! — Он высыпал семена в ладонь, поковырял пальцем и, не глядя, швырнул за спину. Юкинага вздрогнул. Прикусил губы и выдохнул. — Что? Что такое? Заплачь еще! — Киёмаса покачал головой и снова приложился к фляжке. — Я… нет. Я просто хотел… — Я знаю, чего ты хотел, — Киёмаса хлопнул его по плечу. — Не хочу знать, что это и где вырастет. Я уезжаю завтра в Кумамото, буду готовить войска к отправке. И с тобой мы, вероятнее всего, увидимся только в Нагое. А когда мы вернемся сюда, вернемся с победой, ты мне покажешь эти цветы. Ясно? — Да, — улыбнулся Юкинага. — Вот и отлично. И не бойся, все прорастет. Семя, посеянное мной, прорастает всегда, — Киёмаса подмигнул и внезапно прыгнул, все-таки сталкивая Юкинагу в воду. — Ты зря потратил предоставленное мной время! — Теперь будешь сушить штаны! Киёмаса скинул одежду, разбежался и нырнул следом. |