Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 59 – Александра Лавалье

– Начто ты, этакий безумок, рубаху мою пазгать начал! Гляди, накулашник-то болтается и пуговицы топереча нету! Дал бы тебе чукманца, да больно ты поторожный!.. Тихо! Не торкай! Сердитой какой!

Против воли Алексей рассмеялся.

Даже в такой ситуации рыжий верен себе, более всего беспокоится о порванной рубахе. Или?.. Или он специально шумит? Алексей вспомнил высокомерное «позволил себя пленить». Чёртов рыжий! Можно объяснить понятнее? Не на вологодском?

Алексей оглянулся на секунду. Бродяги исчезли, будто и не было их.

Тем временем городовые с пленниками отошли от чайной и с переругиваниями принялись утрамбовываться в полицейские повозки. «Надо бы проследить, в какое их отделение доставят», – подумал Алексей и осторожно перебежал за угол чайной. Полицейские управились на удивление быстро, через пару минут кавалькада отъехала.

Алексей приготовился следовать за ними, но в это самое мгновение из двери чайной выскользнула Варвара Кожевникова и замерла, в ужасе глядя на Алексея.

Замешательство длилось буквально секунду, но этого хватило, чтобы Алексей заметил грязные перчатки, сбившиеся волосы, белую мучную пыль на платье и успел подумать, что слишком хорошо видит все эти детали, потому что девушка некстати стоит прямо под фонарём, каким бы слабым он ни был. Алексей протянул руку, чтобы утянуть Варвару в тень, пока её не заметили. Но девушка, дёрнувшись, неожиданно резво припустила в сторону. Алексею ничего не оставалось, как броситься за ней.

Разумеется, их услышали. Со стороны повозок раздался свист и гневный окрик:

– Эй, стоять!

А после – тяжёлое топанье сапог.

Алексей оглянулся. Городовой им достался рыхлый и одышливый. Это хорошо, есть вероятность избежать близкого знакомства. И он сосредоточился на тонкой тени впереди. Ему даже не обязательно было видеть Варвару Дмитриевну, её каблучки так отчётливо стучали, что упустить её не было ни малейшей возможности.

Какая ирония всё-таки. Варвара Дмитриевна, прекрасно осведомлённая о его травме, второй день подряд вынуждает бегать за ней. В самом прямом смысле. Будто надеется, что не догонит. Или же наоборот?

Нога дала о себе знать довольно быстро. Алексей стал сбиваться и прихрамывать. Городовой сзади тоже поотстал, сапоги его бухали чуть тише, замедлялись, но не останавливались. Каблучки, как назло, цокали впереди с не меньшим усердием.

Улочка, по которой они бежали, стала заворачивать вниз, к реке. «Ох, не надо бы туда», – подумал Алексей. Но Варвара Дмитриевна упрямо (и глупо!) двигалась в ту сторону.

В дневное время суток Яуза была обычной речкой, давно уже не судоходной. Городские фабрики сливали в неё грязную воду, беднота и вовсе пользовала как отхожее место. И запах стоял соответствующий. В народе Яузу назвали «городская язва». И всё бы ничего, грязь и запах можно потерпеть, но по ночам на Яузе промышляли, как писали в газетах, «уличные бездельники, развлекающиеся издевательствами над горожанами». Название им дали особое, houlihans[28]. Эти господа немного разбойничали, немного бандитствовали, немного нарушали общественный покой. А также принимали активное участие в политических акциях и «немецких погромах», разнося конторы и лавки, на вывесках которых значились иностранные фамилии[29]. Словом, встречаться с хулиганами Алексею не хотелось.